Как пострадали люди с хроническими заболеваниями из-за всемирного локдауна и могут ли они не ехать за рубеж, пока пандемия не отступила окончательно.

Фото: Suhyeon Choi / Unsplash

Люди с тяжелыми заболеваниями при необходимости могут снова лечиться за рубежом. Правительство РФ разрешило российским пациентам вместе с сопровождающими выезжать в другую страну. Но стоит ли ехать или можно перевести лечение в Россию? Какие проблемы скопились у плановых пациентов из-за закрытия границ за всю весну, насколько безопасно ехать за рубеж сейчас и что делать, если выезжать по-прежнему сложно, — Агентству социальной информации рассказали представители некоммерческого сектора и московские врачи.

Трансплантации

После закрытия границ из-за пандемии люди с заболеваниями остались без помощи. Отложились операции, назначенные и предоплаченные в зарубежных клиниках, встали перевозка трансплантатов и импорт лекарств, которых нет в российских аптеках.

Фонд борьбы с лейкемией помогает взрослым пациентам с раком крови. Необходимая многим из них пересадка костного мозга квотируется и оплачивается государством, но поиск неродственного донора, заготовку и доставку костного мозга (трансплантата) фонд берет на себя.

Во время трансплантации в одной из российских больниц. Снимок сделан в период пандемии COVID-19. Фото: Кирилл Шипицин / РИА Новости

«Если в российском регистре донор не находится, обращаемся в зарубежный. У нас есть подопечные, которым уже была назначена дата трансплантации на март и апрель, и врачи вынуждены были переносить эти процедуры, так как невозможно было ввести в Россию трансплантат. Решение по каждому пациенту принималось индивидуально», — рассказывает АСИ директор Фонда борьбы с лейкемией Анастасия Кафланова.

Кого-то переводили на поддерживающую химиотерапию. Тем, кому можно, делали гаплоидентичную трансплантацию — от не полностью совместимого родственного донора.

«Почему стараются максимально быстро после достижения ремиссии провести трансплантацию? Потому что опасаются рецидива. Если с момента окончания лечения до назначения даты трансплантации человек возвращается в прежнее состояние, то операцию делать нельзя. Пациента придется заново выводить в ремиссию, а это время и дополнительная нагрузка на организм», — объясняет Анастасия Кафланова.

У таких пациентов ремиссия составляет пять лет, после этого срока человек считается полностью выздоровевшим от рака крови. Но все равно он продолжает регулярно наблюдаться у специалистов, и с закрытием границ это наблюдение тоже стало проблемой.

«Я считаю, что исследования, связанные с уточнением диагноза или получением лечения (хирургический этап, лучевая или химиотерапия), нельзя откладывать. Иначе прогноз на выздоровление может ухудшиться, — комментирует АСИ главный онколог московского отделения израильской клиники «Хадасса» Дмитрий Горнастолев. — Те, кто уже завершил активный этап лечения, прием у онколога могут перенести. Для таких пациентов сохраняется опция телемедицинской консультации, когда доктор может оценить, насколько необходима явка в клинику или можно дистанционно обсудить дальнейшие действия и скорректировать сопроводительную терапию».

(Подробный комментарий Дмитрия Горнастолева, какое онколечение можно и нельзя откладывать, читайте в колонке для АСИ.)

Сборы на выезды и лекарства

Падение благотворительных пожертвований весной 2020 года почувствовали практически все благотворительные фонды. Детям, которым нужны импортные лекарства или срочные дорогостоящие операции, особенно с выездом за границу, приходится ждать нужной суммы по несколько месяцев.

«У нас один мальчик с четвертой стадией находился на поддерживающей терапии, пока сбор не был закрыт, — рассказывает АСИ Екатерина Петрова, соцработник фонда помощи онкобольным детям и людям в трудной жизненной ситуации «Бумажный журавлик». — И другие дети так же ждут. Из-за того, что сборы очень сильно встали — в последние два месяца это сильно видно, — мы не можем собрать конкретную сумму, чтобы отправить ребенка на лечение».

Суммы сборов доходят до 20-30 млн рублей: сказывается еще и рублевый кризис.

«Курс евро прилично скакнул. Так вроде люди собрали деньги, уже и предоплату внесли, а из-за разницы курса им пришлось еще миллион рублей где-то выискивать, — добавляет Петрова. — С выездом на лечение у нас были даже меньшие проблемы, чем со сборами. Скажем, операции по пересадке костного мозга успешно проводятся и в России, а дальнейшая терапия, чтобы трансплантат прижился — новейшие лекарства, которых часто здесь не найдешь, — приходится заказывать за границей».

Стоимость уникальных препаратов порой доходит до 250 тысяч евро. Но именно эта терапия дает ребенку больше шансов на выздоровление.

«Многим пациентам нужна иммуноподдерживающая терапия. Родители, которые смогли привезти препараты из-за рубежа, здесь с помощью наших врачей уже могут применять его. Операция может пройти успешно, но важно, как ребенок потом будет себя чувствовать», — говорит соцработник «Бумажного журавлика».

Отложенные операции

Как рассказала АСИ Ольга Галенко, исполнительный директор фонда «Детские сердца», из-за закрытия границ несколько госпитализаций в Германии их подопечным пришлось перенести.

«У нас специализация — врожденные пороки сердца. В апреле-мае никуда никто не смог выехать. Хотя у нескольких пациентов на это время запланировано было лечение в Германии. Надеюсь, что в ближайшее время этот вопрос решится. В течение месяца немецкая сторона поймет, как у них будет с наполняемостью и графиком операций. Возможно, для пациентов, приехавших из России, на первое время будет введен карантин. Но, мне кажется, что в июле-августе должно уже все наладиться. Люди же не могут без должного лечения», — говорит Ольга Галенко.

По ее словам, несколько госпитализаций на июнь в немецких клиниках отменили.

Мерч Татьяны Задорожней в пользу фонда «Детские сердца». Фото из группы БФ «Детские сердца» в Facebook

Дороги открыты?

В Европе, как только угроза пандемии отступила, образовались очереди из плановых пациентов. Как рассказала АСИ руководитель благотворительной организации ДАР (помощь соотечественникам в Испании) Оксана Телегуз, по ее наблюдениям, жизнь постепенно входит в привычное русло. Сейчас коллапса нет и нуждающиеся в помощи могут получить ее достаточно быстро.

«Для выезда нужно обращаться в госпиталь, где будет лечиться пациент, там должны выдать соответствующую бумагу, что необходимо лечение в этой определенной клинике по такому-то заболеванию. Для сопровождения также подходит эта бумага, а с принимающей стороны вообще нет никаких проблем, — считает Оксана Телегуз. —

Обратную дорогу можно организовать через консульство или посольство. У нас был такой случай в практике, когда пришлось это сделать. Есть несколько [подопечных] семей, которые не смогли вовремя уехать, хотя закончили лечение».

О рисках

Несмотря на ослабление карантинных мер во многих странах, российские медики склонны считать, что еще существует опасность заражения коронавирусом: в общественных местах, самолете, во время трансфера. И сама вероятность, и боязнь заразиться вредны для человека с тяжелым заболеванием.

«Наверняка большинство стран в связи с эпидемиологической опасностью по коронавирусу будут вводить у себя для таких пациентов двухнедельный карантин. Даже если пациенту нужно поехать за рубеж для обследования или лечения ненадолго, ему придется соблюсти все формальности. А это дополнительные финансовые трудности, время и к тому же дополнительный риск инфицирования», — считает Дмитрий Горнастолев.

Такого же мнения придерживается заведующий отделением лучевой терапии клиники «Медскан» Сергей Усычкин. По его словам, эпидемия хоть и идет на спад, трудности с лечением за рубежом сохранятся.

«Если говорить про лучевую терапию, достаточно много пациентов попадают к нам из-за границы. Например лучевая, которая проводится после операции, занимает обычно 5-6 недель. И представьте, пациенту за рубежом нужно потратить деньги на терапию плюс где-то снимать жилье все это время, и прибавьте к этому сопутствующие расходы, расходы на сопровождающего, ведь пациент едет, как правило, не один».

Фото: Artur Tumasjan / Unsplash

Пандемия и кризис только обнажили проблемы с выездом на лечение за рубеж, существовавшие всегда, считает Усычкин.

«Вообще, ехать куда-то за границу на длительные курсы не обязательно, если сейчас можно все сделать у нас, в России, с тем же самым качеством, протоколом, теми же результатами, — полагает врач. — В отличие от оперативного лечения, когда человек приезжает, в течение дня ему делают операцию, в короткий срок он восстанавливается и уезжает, в лучевой терапии так не бывает».

При этом пациентам важно понимать, что прерывать или откладывать курс лучевой терапии нельзя.

«У нас сейчас лечится пациентка. По страховке она ездила в Германию, там ей сделали операцию. Потом была запланирована лучевая послеоперационная терапия. Она должна была вернуться на лучевую туда же, после сделанной разметки (разметку проводят перед процедурой, чтобы при облучении поразить опухоль, не повредив здоровые ткани. — Прим. АСИ). Но закрыли границы, и она не смогла уехать. В итоге она здесь получает продолжение начатого курса. У нас все то же самое, как в Германии. Она отправляла туда протокол, который мы подготовили. Там посмотрели и сказали, что все соответствует их стандартам и никаких различий нет».

По словам онколога-химиотерапевта клиники «Медскан» Дмитрия Олькина, онкопациентов в российских клиниках стало значительно больше. Это связано как раз с тем, что многие после закрытия границ не смогли продолжить лечение за рубежом. Российские врачи при планировании дальнейшего лечения прежде всего консультируются с теми специалистами, которые вели пациента.

«У любого врача есть такое понятие как коллегиальность. Нужно уважать труд зарубежных коллег, которые начали лечение пациентов, — говорит Дмитрий Олькин. — Например я специально писал коллегам в Германию и спрашивал их мнения по тем, кто лечился за границей, а сейчас находится у нас. Я не принимаю единоличного мнения, потому что уважаю коллег. Что касается пациентов, то разницы в качестве лечения для них никакой нет. Потому что большая часть препаратов, которая сейчас используется, уже есть и в России. Если нужны редкие препараты, то мы можем произвести доставку из Германии или Израиля».

О возможностях

По словам Олькина, в России возможности получать лечение на уровне зарубежного есть, их немало для разных случаев, просто многое зависит от клиники и врача. Если врач может изучить протоколы, общаться на английском языке с зарубежными коллегами, то никаких проблем и прерывания лечения быть не может.

«Сейчас все консультации можно проводить дистанционно. А полный спектр анализов есть и в России. Существуют, конечно, специфические методики лечения, которые используются в Германии или в США. Но на сегодняшний момент у пациентов, которые лечатся у меня, таких потребностей не возникло. При необходимости я могу написать сопроводительное письмо для лечения пациента за границей», — добавляет онколог-химиотерапевт «Медскана».

По его опыту, даже больше дискомфорта возникло у российских пациентов из-за закрытия стационаров в России и переквалификации их под инфекционные центры, чем из-за отложенной терапии за рубежом. Многим в российских регионах просто остановили лечение, включая лучевую и химиотерапию.

«Пациенты жаловались, что им даже не продолжают гормональную терапию. Аргументируют тем, что все силы брошены на борьбу с коронавирусом. Те, кто лечился за границей, здесь нашли хороших врачей и продолжают лечиться даже без смещения графика, согласно их протоколу», — заключает Дмитрий Олькин.

 

Подписывайтесь на канал АСИ в Яндекс.Дзен.

Больше новостей некоммерческого сектора в телеграм-канале АСИ. Подписывайтесь.

Дорогие читатели, коллеги, друзья АСИ.

Нам очень важна ваша поддержка. Вместе мы сможем сделать новости лучше и интереснее.

Рекомендуем

«Люди одинаковые — системы здравоохранения разные»: директор Фонда борьбы с лейкемией — об онкопомощи в России и Европе

Анастасия Кафланова — о том, как менталитет влияет на уровень выявляемости заболеваний, и почему рост финансирования на 30% мало чем поможет людям с онкогематологией.