Генеральный продюсер фестиваля «Дикая мята» Андрей Клюкин. Фото: Слава Замыслов/АСИ

В Тульской области в 11-й раз прошел музыкальный фестиваль «Дикая мята». Более 20 тыс. человек со всей страны приехали послушать  музыку и отдохнуть от больших городов. На фестивале традиционно расположились шатры фонда «Вера», Гринпис России, Фонда борьбы с лейкемией. Каждый участник и посетитель фестиваля мог внести пожертвование и сделать мир немного добрее.

Корреспондент Агентства социальной информации поговорила с генеральным продюсером «Дикой мяты» Андреем Клюкиным о благотворительности на фестивале, добрых делах и любви.

Андрей, когда на «Дикой мяте» впервые появились благотворительные шатры?

Первые шатры появились на третий год фестиваля. Благотворительность – это очень тонкая вещь. К ней нельзя относиться, как к некой проформе. Благотворительность – это работа. Я не очень люблю фонды, которые говорят: «Здравствуйте, мы благотворительный фонд такой-то, можно мы просто поставим табличку и ящик для сбора денег?». Раньше я всегда соглашался, а сейчас говорю:

«Ребята, это похоже на какой-то сбор милостыни. Давайте делать что-то интересное».

Например, Центр природы Кавказа. Давайте сделаем зубра, давайте люди будут фотографироваться с ним, выкладывать фото с каким-то хештегом, давайте наполнять вами информационное поле. Или, например, сейчас мы работаем с Фондом борьбы с лейкемией. Они предложили провести благотворительный аукцион и продать вещи музыкантов: очки Земфиры, плащ Нейромонаха. Мы приняли участие в переговорах.

Это можно делать интересно — так, чтобы люди хотели идти. Чтобы это не было сбором милостыни: вот больной человек, дайте денег.

Да, это правда: есть больной человек и ему надо помочь. Но очень важно, чтобы людям было удобно помогать, чтобы они понимали, почему это делают, а не просто из жалости.

Организация процесса очень важна. Мы стараемся заставлять фонды работать головой.

«Давайте вы не просто придете с грустными глазами, а поработаете так, чтобы это было интересно. Чтобы вокруг было облако людей, причастных к этому процессу».

Вы сами помогаете какому-то фонду?

Я не люблю это афишировать. Скажем так: я не остаюсь безучастным.

Считаете, что добрые дела не надо афишировать?

Это, мне кажется, вообще, как религия. Благотворительность — очень интимная вещь. Может быть иначе, но для этого надо делать более серьезные пожертвования, чем я могу себе позволить. Если бы у меня была возможность выделить из семейного бюджета такую сумму, чтобы построить детский дом, наверное, я бы сказал: я построил детский дом. Но у меня такой суммы нет. Я одиннадцать лет провожу фестиваль и живу в двухкомнатной квартире на первом этаже.

Определенные деньги мы перечисляем на благотворительность, у нас есть свои внутренние установки, какой процент мы должны перечислить, но мы никогда это не афишировали и не будем афишировать.

«Дикая мята» – коммерческий проект?

«Дикая мята» – это коммерческий проект, который мы делаем по любви. Мы знаем, что нам нужны  деньги, чтобы содержать офис, платить музыкантам, делать шоу все больше и больше. Но мы не зарабатываем на вещах, на которых не считаем нужным зарабатывать.

Например, вы пошли, налили бесплатный кипяток в термос и приготовили себе чай. На всех фестивалях кипяток стоит 50 рублей за стакан. А для наших гостей он стоит ноль рублей. Это не значит, что для нас это тоже стоит ноль: надо привезти воду, заплатить водителю, привезти генератор, проточные обогреватели. Но для нас важен уровень комфорта зрителей.

Первый фестиваль прошел в 2007 году в Москве чуть ли не на волонтерских началах. Как это было?

Я работал в холдинге News Media, три года продюсировал «Нашествие», но ушел оттуда: понял, что это не соответствует тому, что я хочу делать. У меня было (и есть) три главных друга. Мы организовали компанию, стали заниматься дизайном, креативом. Через полгода, заработав первые деньги, решили сделать первый фестиваль на свои деньги. Сами ставили палатки, сами таскали звуковую аппаратуру.

Фото: Слава Замыслов/АСИ

Сейчас легче?

Сейчас удивительнее. Время летит очень быстро – казалось, только вчера ты сам варил морс для музыкантов, а сейчас я даже не могу точно сказать, сколько здесь задействовано персонала. Столько построек, столько всего! Ты приезжаешь на фестиваль и понимаешь, что закрутил целую махину.

Что ощущаете в такие моменты?

Гордость.

Собой гордитесь?

Не собой, а фестивалем и работой. Горжусь общей историей: я ничего не могу сделать без такой команды. Горжусь, что люди вовлечены и что я не заставляю никого работать из-под палки. Иногда вижу, что в три часа ночи в офисе горит свет — вот этим я горжусь.

Дорогие читатели, коллеги, друзья АСИ.

Нам очень важна ваша поддержка. Вместе мы сможем сделать новости лучше и интереснее.

Рекомендуем

Стартовал прием документов на соискание госпремии для благотворителей и правозащитников

С 15 августа общественная комиссия при президенте по определению кандидатур начала принимать документы на соискание государственной премии за выдающиеся достижения в области правозащитной деятельности и…