20.09.2013

Этим летом вышло сразу несколько публикаций о том, как в других странах, например в Индии, ужесточают законодательство об НКО – в смысле получения иностранного финансирования. Вроде как мы не просто в тренде, мы его создаем, и, равняясь на Россию, другие государства принялись регулировать сферу финансирования некоммерческих организаций. Я почитала прессу – не только российскую – и вообще поизучала вопрос. Вот мои наблюдения.

На самом деле, в Индии не было ужесточения как такового. Ограничения существовали и раньше, а сложности с разрешением властей на получение некоммерческими организациями иностранного финансирования возникли из-за бюрократических проволочек.

Где еще какие ограничения в этой области есть? Предварительное разрешение для получения НКО иностранных пожертвований требуется также в Бангладеш, Египте, Иордании, Непале. В ряде государств для получения иностранного финансирования организации нужно регистрироваться в официальных органах: в Алжире НКО должны иметь статус «партнера правительства», в Туркменистане необходимо регистрироваться в министерстве юстиции. В некоторых случаях государства ограничивают долю иностранного финансирования, как, скажем, в Узбекистане. В некоторых – род деятельности НКО, получающих деньги из-за рубежа, как в Зимбабве: там запрещено на иностранные деньги заниматься, например, просвещением избирателей. Где-то – и то и другое. Например, в Эфиопии НКО, получающие более 10% финансирования из иностранных источников, не могут заниматься правозащитной деятельностью и вообще защитой общественных интересов. В Турции НКО обязаны уведомлять правительство о получении иностранного финансирования.

В какой компании мы оказались! С государствами, в которых идет война или, как минимум, массовые беспорядки. А также со странами, скажем так, не до конца уверенными в своей независимости, с теми, кто не ощущает себя достаточно сильным и самостоятельным для того, чтобы противостоять иностранному влиянию. Государства, которые чувствуют себя уверенно и не боятся, что кто-то может повлиять на их независимость, – Великобритания, Япония, Франция – у них никакого дополнительного регулирования НКО, финансируемых из зарубежных источников, почему-то нет.

Ах да, есть дополнительные ограничения в Германии. Если организация получает иностранное финансирование (начиная с определенных объемов), и в органах управления у нее имеются иностранцы, она должна сдавать специальную, дополнительную отчетность. Но это не только для НКО, это для всех – неважно, коммерческих или некоммерческих.

А теперь главное: каковы бы ни были ограничения в разных странах, нигде в мире организации не обязывают как-то специально называться, навешивать на себя ярлык. Либо предварительное разрешение, либо включение в какой-то реестр до получения денег, либо требование по дополнительной отчетности. «Иностранных агентов» в нашей, российской версии нигде нет!

И в США тоже нет, я совершенно в этом уверенна, сколько бы ни говорили о том, что «иностранные агенты» пришли к нам прямиком оттуда. Они пришли из прошлого. Закон об иностранных агентах, действительно, похож на FARA – но только образца 1938 года. Первая версия американского Акта о регистрации иностранных агентов создавалась с учетом исторического момента, в преддверие мировой войны, и в первую очередь – для борьбы с нацистской пропагандой. С тех пор FARA изменился до неузнаваемости, и с действующей версией не имеет ничего общего. Американские законодатели постоянно сужали и ограничивали его действие – мы же позаимствовали предельно широкий подход. И при этом проигнорировали самую суть! В основе американского законодательства об иностранных агентах – отношения «агент-принципал». Никто не может назвать организацию иностранным агентом, если в суде не доказано, что имели место отношения заказчика и исполнителя. И попадают под действие закона в основном коммерческие организации. А у нас НКО… Поэтому, я думаю, правильно было бы сказать, что, да, мы списали закон у американцев, но лишь по форме, а не по сути.

Рекомендуем

Институт права и публичной политики призывает не допустить распространение практики поиска «иностранных агентов»

Европейский суд по правам человека зарегистрировал меморандум Института права и публичной политики, посвященный российскому закону «об иностранных агентах».