Глава оренбургского фонда «Сохраняя жизнь» — о том, как по причине насилия детей изымают из семей и как насилие становится «нормой жизни» в их последующем пребывании в детских домах.

Анна Межова. Фото из личного архива

В Сети с завидной регулярностью появляются публикации о том, что детей избивают в приютах, и с такой же регулярностью о том, что их изымают из семей из-за синяков.

При этом сложность таких дел всегда в том, что презумпция невиновности всегда на стороне государства. А ребенок в таких ситуациях только разменная монета для противоборствующих взрослых, пытающихся доказать свою правоту, отстоять свое право на место под солнцем.

Сейчас очередная мать сражается за ребенка, которого, по ее словам, бьют в приюте. Я прочитала и вспомнила, что в прошлом тоже была инициатором аналогичного разбирательства.

К нам в фонд «Сохраняя жизнь» обратился опекун ребенка, который рассказал, что мальчика били в приюте.

С парнем работали наши психологи, вердикт был однозначным: ребенок не врет, в приюте использовались непедагогические методы воспитания детей: дедовщина и жестокие наказания.

А вот дальше – было самое сложное в работе следователей: собрать доказательную базу. Ведь синяки уже давно зажили, а одни слова ребенка в суде ничего не значат.

Следователи начинают опрашивать детей в приюте. И в ответ тишина. Никто из них не подтверждает, что были побои или дедовщина.

К сожалению, следствием это трактуется как то, что факты не нашли подтверждения, но в реальности все гораздо сложнее.

Ребенок проживает в приюте и в любом случае он понимает, что именно от этих людей – сотрудников приюта, зависит его благополучие завтра. А значит, при допросе у него всегда стоит выбор: рассказать о том, что происходит, или промолчать и сказать, что ничего не видел.

Фото: Gaelle Marcel / Unsplash

К сожалению, дети делают выбор в пользу промолчать, потому что боятся, что наступит вечер, когда из приюта уедут следователи и психологи. И ребенок останется один на один с тем, кто обращался с ним жестоко. И ждать помощи и защиты ему неоткуда.

Мы можем сколько угодно думать, что ребенок должен верить, что следствие защитит, что ему помогут и защитят его права. Но у ребенка нет оснований для таких мыслей. Его уже неоднократно не защищали.

Сначала собственные родители, потом различные специалисты системы профилактики, потом — приюта. У детей, находящихся в приюте, как правило, сильно подорвано доверие к различным институтам защиты прав детей, потому что их на деле практически никто никогда не защищал.

Разговариваешь с такими детьми и в очередной раз убеждаешься, что ребенок в этой системе – вещь.

Пришли, забрали, отвезли в приют: большинство детей именно так описывают то, что с ними происходило.

Мало кто из детей с опытом пребывания в подобных учреждениях рассказывал, что сотрудники при изъятии что-то говорили, объясняли, слушали мнение ребенка. Наоборот, в основном дети рассказывают о том, что взрослые общаются между собой, а дети догадываются о своей судьбе лишь по обрывкам фраз, которые удается услышать.

Второй момент в ситуации – почему другие дети не подтверждают того, что случилось, состоит именно в том, что воспитанников бьют в «педагогических целях». И дети, к сожалению, к этому привыкли.

Фото: pixabay.com

Детям попадает от собутыльников матери, от пьющих родственников, да и от самих родительниц тоже. Что уж говорить, если большинство детей попадают в приюты из-за не выполнения своих обязанностей по их воспитанию родителями.

И в ситуации, когда ребенка били всегда, объясняя тем, что это происходит для его же пользы, что он такой никчемный, и воспитывают вот такими методами обычно, ребенок уже не считает, что с ним происходит что-то нехорошее, от чего нужно просить защиту и рассказать следователям.

Рассказывают о жестокости и могут протестовать и просить защиты – единицы, это именно те дети, которых раньше не били.

Для остальных же происходит то, к чему ребенок привык. Мальчик, про которого шла речь в начале, спокойно рассказывал о том, что к нему применяли непедагогичные методы воспитания и не понимал, почему это вызывает такие эмоции у приемного родителя: «Нас же не били просто так, били за дело, когда кто-то хулиганил или не спал после отбоя. Нас же хотели вырастить людьми».

Что же делать в таких случаях?

Я считаю, что в ситуации, когда речь идет о наказаниях в приютах, на время следствия нужно помещать детей в безопасную ситуацию: расформировывать приют, отвозить детей по другим учреждениям.

С детьми должны работать сначала психологи, а уже потом – следователи. И еще очень важно в таких случаях качественное психологическое сопровождение детей в следственных действиях.

А для профилактики этого явления, безусловно, необходим комплекс мер, начиная от профилактики эмоционального выгорания сотрудников, заканчивая открытостью заведений для волонтеров.

Но это уже тема для отдельного разговора.

Дорогие читатели, коллеги, друзья АСИ.

Нам очень важна ваша поддержка. Вместе мы сможем сделать новости лучше и интереснее.

Рекомендуем

Елена Альшанская о новостях из Тюльпанного: «Семья нуждается в поддержке, которая не похожа на насилие»

Детей, грубо изъятых из семьи в Оренбургской области в конце мая, вернули родителям. Президент Благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам», которая общалась со всеми сторонами…

Депутат Оксана Пушкина займется проверкой информации о фактах незаконных детских операций в Ингушетии

В группе «Подслушано. Феминизм. Кавказ» в социальной сети «ВКонтакте» на днях был опубликован пост о том, что детский гинеколог из клиники «Айболит» в Магасе делает девочкам…