«Я разрешила себе получать зарплату в своей же НКО только спустя годы работы с психотерапевтом». София Лагутинская, «Верю в чудо»

Как «молодая и активная» регент храма и учитель музыкальной школы занималась «тихим» волонтерством, а потом зарегистрировала благотворительный центр и с единомышленниками сформировала систему качественной паллиативной…

«Наша НКО драйвится самими пациентами». Ольга Германенко, «Семьи СМА»

Как мама девочки со спинальной мышечной атрофией собирала всю информацию о диагнозе в ЖЖ, выписывала фамилии пациентов в блокнотик, а потом объединила больше тысячи семей…

«Я прошел путь от подбирания шприцев в кустах до презентации в Госдуме докладов о социальной помощи». Алексей Лахов

Как профессиональный пиарщик не дотянул до Ленина, 10 лет принимал наркотики, а потом вылечился от зависимости и двух гепатитов и стал спасать других наркопотребителей.

«Я разрешаю себе быть человеком, а не директором, обязанным делать все и даже больше». Наталья Чаплин, «Подарок судьбы»

Как девушка, которая спасла дворнягу во время прогулки, создала фонд системной помощи животным и начала без жалостливых интонаций рассказывать людям, откуда берутся собаки.

«Я работаю в НКО ради себя, мне классно, когда я решаю социальные проблемы». Анна Тер-Саакова

Как отличница со «сложной миграционной историей» решила построить систему внутри «социалочки» и добиться здорового разговора о детях-инофонах в школах.

Лев Амбиндер: «НКО для государства — это по-прежнему Тимур и его команда»

Президент Русфонда — о сходствах благотворительности и автопрома, телевизионном фандрайзинге и о том, почему Национальный регистр костного мозга рискует закрыться.