Суд счел информацию о работе в НКВД «порочащей» и решил засекретить ее, сославшись на закон «О персональных данных».

Мемориальный комплекс «Медное», где покоятся останки репрессированных граждан. Фото: Михаил Воскресенский / РИА Новости

Тверской районный суд Москвы отклонил иск Международного историко-просветительского общества «Мемориал» к Генеральной прокуратуре о раскрытии имен прокуроров, действовавших в эпоху Большого террора.

«По идее, этого спора даже не должно быть»

Прошлым летом «Мемориал» обратился в Генпрокуратуру с просьбой предоставить информацию об 11 прокурорах, участвовавших в работе «троек». Информация нужна для справочника «Кто входил в тройки НКВД в 1937-1938 годы», над которым работают сотрудники «Мемориала» Сергей Филиппов и Никита Петров. По словам Филлипова, издание практически готово. В нем собраны данные примерно 500 людей, которые так или иначе участвовали во внесудебных политических репрессиях.

Как объяснил историк АСИ, «Мемориал» был вынужден обратиться в Генпрокуратуру потому, что местные национальные архивы, куда писали историки, отказывались предоставлять информацию. Загвоздка была в том, что «Мемориал» знал только фамилии прокуроров, а для поиска нужны были хотя бы инициалы.

Но и Генпрокуратура отказалась предоставить сведения, сославшись на закон «О персональных данных», который запрещает раскрывать информацию о человеке третьим лицам без его согласия или согласия наследников.

Адвокат «Мемориала» Марина Агальцова указала, что закон «О персональных данных» позволяет публиковать сведения в научных целях, а сведения об участниках «троек» вообще относятся к архивным документам и указанный закон на них  не распространяется. На повторный запрос Генпрокуратура ответила отказом, после чего историки обратились в суд.

Суд тоже встал на сторону Генпрокуратуры, аргументировав отказ тем, что историки собираются распространять порочащие людей сведения.

«Данные, которые мы запрашивали, — архивные, никто этого не отрицает. Закон «О персональных данных» на них не распространяется. Сама Генпрокуратура предоставила нам заключение начальника правового отдела, где говорится, что закон «О персональных данных» не распространяется на архивную информацию. По идее, этого спора даже не должно быть», — говорит Агальцова АСИ.

Что говорят в архиве

Генпрокуратура также сделала запрос в Росархив, который в своем заключении отметил, что «засекречиванию подлежит информация, которая содержит в себе личную, семейную либо иную тайну», а если такой тайны нет, то «персональные данные не могут обеспечивать закрытие доступа к информации».

Таким образом, Росархив согласился с позицией «Мемориала». Но сотрудник Генпрокуратуры, объясняя отказ, сказала, что «ну это же нехорошая, порочащая информация», рассказывает Агальцова.

«Если личная тайна действует 75 лет, то с законом «О персональных данных» непонятно: предположим, если прокуратура не передает материалы в архив и они находятся у нее на особом хранении, то они могут находиться там хоть 200 лет? Получается, закон будет распространяться на них всегда? Но ведь его смысл в том, чтобы вы в настоящем времени не могли обнаружить информацию о человеке. Но если вы спустя 200 лет узнаете, где я жила и даже мои паспортные данные — что это вам даст?», — говорит Агальцова.

«Это работа [по созданию сборника] — не только «Мемориала». Тут участвуют ведущие российские архивы. А они [Генпрокуратура] так упираются — это совершенно ненормально», — отметил Филиппов в разговоре с АСИ.

«Даже потомкам палачей интересно знать свою историю»

В своем отказе Генпрокуратура ссылалась на ст. 7 и ст. 9 закона «О персональных данных», где сказано, что информацию о человеке запрещается раскрывать третьим лицам без его согласия или согласия наследников.

Но найти наследников прокуроров, работавших почти сто лет назад, по словам Агальцовой, «нереально»: «Мемориалу» известны фамилии прокуроров, но не имена и отчества.

Маловероятно, что с помощью запрета на раскрытие информации органы пытаются обезопасить потомков прокуроров «троек». По словам Агальцовой, ей неизвестно ни одного случая за последние 30 лет, чтобы кто-либо из наследников сотрудников НКВД подвергался травле за подобное родство. «Возможно, такой страх есть , но он не основан на действительности», — говорит адвокат.

По ее словам, даже родственники сотрудников НКВД не всегда могут получить информацию о предках.

«Ко мне сейчас обратился один господин. Он узнал, что его дедушка входил в состав НКВД и участвовал в массовых репрессиях корейцев и китайцев на Дальнем Востоке. Ему стало интересно узнать об этом побольше. Даже потомкам палачей интересно знать свою историю. Если он не докажет свое прямое родство с дедушкой, ему тоже не дадут информацию», — рассказывает Агальцова.

«Мемориал» планирует обжаловать отказы и добиться раскрытия информации о прокурорах, работавших в годы Большого террора.

Подписывайтесь на телеграм-канал АСИ.

Читайте новости АСИ в удобном формате на Яндекс.Дзен. Подписывайтесь.

Дорогие читатели, коллеги, друзья АСИ.

Нам очень важна ваша поддержка. Вместе мы сможем сделать новости лучше и интереснее.

Рекомендуем

Суд отменил штраф в 100 тысяч рублей пермскому пенсионеру, помогавшему экспедиции «Мемориала»

Пенсионера, поселившего у себя литовских участников экспедиции, приехавших восстанавливать кладбище репрессированных в селе Галяшор, обвиняли в фиктивной регистрации иностранных граждан.