О мотивах и стимулах для развития корпоративной социальной ответственности в России, последних трендах и прогнозах с начальником Департамента общественных связей ПАО «ЛУКОЙЛ» Глебом Овсянниковым беседует директор Агентства социальной информации Елена Тополева.

Елена Тополева (Е.Т.): Стимулы для того, чтобы реализовать КСО, у бизнеса могут быть разные. Некоторым компаниям важно признание со стороны государства. Чтобы высокопоставленные лица публично говорили, что КСО – это хорошо и правильно. Кто-то говорит, что стимулом могли бы быть налоговые льготы для благотворителей. А еще кто-то говорит, что нужно появление нормативных документов в этой сфере. Несколько лет назад у нас была разработана концепция нефинансовой отчетности, которая предполагала постепенный переход госкомпаний и крупных негосударственных компаний на обязательную отчетность о КСО. Как вы относитесь к такого рода стимулам, какие из них, на ваш взгляд, могли бы сработать, а какие не нужны?

Глеб Овсянников (Г.О.): Компаниям, конечно, нужна определенная мотивация. Тем более в кризисные времена. Признание, безусловно, — это важный стимул. Признание людей, живущих на тех землях, на которых мы ведем свою деятельность. Мы работаем с природными ресурсами, а земля – это самое дорогое, что есть у человечества. Безусловно, радует, что у нас есть такое признание, и от общества, и от государства.

Отчетность же – это, в первую очередь, требование. В частности, к публичной компании, которая торгуется на бирже. Даже если бы нам не хотелось этого делать, мы все равно обязаны. Некоторые формы нашей отчетности существовали и до того, как мы вышли на биржу, так как считали , что это наша обязанность как бизнеса.

Наличие льгот – это всего лишь некая дополнительная мотивация, дополнительное признание от общества и государства. Но это никак не может быть связано с продолжением, сокращением или расширением наших программ в области КСО. Даже если будут сокращаться объемы программ КСО, то отсутствие льгот здесь будет ни при чем.

Е.Т.: А если отчетность станет обязательной, то вас это уже не испугает…

Г.О.: Нет.

Е.Т.: Я помню, как полтора года назад на одной из конференций мы обсуждали введение обязательной отчетности. Там предполагалось, что крупные частные компании должны только к 2020 году начать делать обязательные отчеты. Некоторые тогда сказали, что они делают это уже сейчас. К сожалению, этот важный документ затерялся где-то в бюрократических коридорах. Мы не знаем, куда он делся. Мне кажется, что это был неплохой документ.

Г.О.: Было бы действительно неплохо, это взбодрило бы компании. Многие из них, особенно крупные, и так занимаются этим, но это бы их «отформатировало». Люди лучше бы поняли, ради чего они работают. В конечном счете, бизнес и государство работают для того, чтобы улучшить жизнь людей. Это нужно осознать.

Е.Т.: Я очень боялась, что с наступлением сложных экономических времен и из-за усложнения международных отношений часть тех стимулов, которые раньше действовали на компании и заставляли их проявлять свою корпоративную социальную ответственность, перестанут работать. Компании снизят обороты КСО, перестанут выпускать отчеты. Но пока что я этого не замечаю. Хотя многие говорят, что они вынуждены снизить количество средств, направляемых на социальные проекты. Как обстоит дело у вас и каков ваш прогноз по отрасли?

Г.О.: Мы специально не мониторили ситуацию в нашей отрасли. Но я уверен, что на этот год все останется на прежних, запланированных уровнях. Не будет заметно драматического снижения. Следующий год – это уже предмет для особого исследования. Как известно, государство все-таки приняло решение увеличить фискальную нагрузку на компании, прежде всего на нефтяников.

В частности, наша компания в 2015 году не сокращала программы по КСО. Что будет в следующем году, мы еще будем оценивать. Может быть, у каких-то компаний есть фиксированный процент средств, которые они тратят на благотворительность. У нас такого нет. Все программы по КСО верстаются до того, как мы получаем отчетность за предыдущий год. Могут ли они претерпеть изменения? Да, могут.

Е.Т.: Если представить, что у вас все замечательно, никаких новых налогов, больше прибыли, и вы захотели направить больше ресурсов в сферу КСО. Куда бы вы вложили эти ресурсы прежде всего?

Г.О.: Мы бы помогли государству. Мы работаем во многих регионах России, знаем их проблемы. Мы хорошо общаемся с местными властями, местными НКО. Они приходят к нам со своими проблемами. И мы бы, конечно, направили средства на дополнительные проекты.

Пакеты наших программ делятся на традиционную благотворительность и социальные инвестиции – своего рода формула «сохранить и преумножить». Мы оказываем помощь детским садам, больницам и в то же время финансируем социальные проекты, которые осуществляются вместе с региональными и муниципальными властями, представителями общественности. Ведь федеральные власти не в состоянии дойти до каждого поселка, до которого можем и доходим мы.

Е.Т.: Наиболее устойчивый эффект от социального инвестирования получается, когда власть не просто одобряет проект, но и вкладывает свои ресурсы, а потом все заинтересованные стороны — власть, бизнес и НКО — вместе решают, как развивать проект дальше. Вам удается добиваться подобного синергетического эффекта?

Г.О.: Такие проекты тоже есть. Хотя их не так много по сравнению с проектами, которые мы берем на себя полностью. Большинство из них мы контролируем «от и до».

Есть, например, проект «Красный чум»: медики летают по северным регионам и оказывают помощь, обследуют местное население. Он реализуется совместно с органами власти.

В тесном сотрудничестве с заинтересованными сторонами мы с 2002 года реализуем наш грантовый конкурс социальных, культурных проектов. Мы создали конкурсную комиссию, в которую входят все стейкхолдеры, компания, власти и общественность, которые совместно отбирают проекты. Это происходит уже в 15 регионах.

Е.Т.: Многие компании, которые хотят проводить аналогичные конкурсы в регионах своего присутствия, жалуются на то, что нет достаточного количества заявителей. Вы не сталкивались с проблемой нехватки инициативных людей, организаций, проектов?

Г.О.: Я бы посоветовал этим компаниям проводить правильный пиар своего мероприятия. Нужно начинать делать это загодя, разъяснять людям.

Е.Т.: Меняются ли ваши подходы к корпоративной социальной ответственности, совершенствуются ли методы, конкретные механизмы? Когда несколько лет назад я была в Англии, меня удивило, что местные компании призывают своих сотрудников стать частью КСО. Например, дают им дни, когда сотрудники могут не работать на своем рабочем месте, а заниматься общественно полезной деятельностью, помогать каким-то НКО. Тогда мы думали, что в России такое появится не скоро, но это выросло очень быстро. И стимулом для этого стал как раз предыдущий кризис, который заставил компании экономить. И у нас стало быстрыми темпами развиваться корпоративное волонтерство, а сейчас, в частности, – корпоративное донорство.

Г.О.: У нас все креативные ноу-хау реализуются, в основном, в регионах. Там люди изобретают новые формы поддержки, новые формы «внешнего» КСО. Если говорить о «внутреннем» КСО, то здесь еще очень много резервов. Много людей участвуют в донорских акциях. За это им полагаются два выходных дня. Это то же самое, что и с налоговыми льготами для компаний: это не элемент шантажа, но приятно, что государство заметило тебя. Это как государственная награда.

Е.Т.: Меня волнует тот факт, что «узок круг» этих «пионеров КСО». Этот круг очень медленно расширяется. Я недавно была на Курильских островах, на острове Итуруп, где с удивлением обнаружила компанию, вокруг которой вертится вся местная жизнь. Но мы о ней ничего никогда не слышали. Эта компания говорит, что им некогда заниматься пиаром. Получается, что у нас очень мало историй успеха, а ведь хороший пример заразителен, нужно, чтобы компании не только занимались КСО, но и рассказывали об этом.

Г.О.: Это болезненная тема для всех компаний. Добро, с одной стороны, должно быть замечено, с другой стороны, тот, кто его делает, как правило, считает нескромным пиариться. По-моему, нужно относиться к пиару добра не как к самохвальству, а как к нормальному желанию поделиться важным опытом с другими людьми.

Рекомендуем

Юристам удалось добиться исключения «Кольского экологического центра» из реестра иностранных агентов

23 августа Кольский экологический центр получил письмо от Минюста России, что он исключен из реестра «иностранных агентов». Добиться этого решения организации помог Клуб юристов НКО.