О мотивах и стимулах для развития корпоративной социальной ответственности в России, последних трендах и прогнозах с начальником Департамента общественных связей ПАО «ЛУКОЙЛ» Глебом Овсянниковым беседует директор Агентства социальной информации Елена Тополева.

Елена Тополева (Е.Т.): Стимулы для того, чтобы реализовать КСО, у бизнеса могут быть разные. Некоторым компаниям важно признание со стороны государства. Чтобы высокопоставленные лица публично говорили, что КСО – это хорошо и правильно. Кто-то говорит, что стимулом могли бы быть налоговые льготы для благотворителей. А еще кто-то говорит, что нужно появление нормативных документов в этой сфере. Несколько лет назад у нас была разработана концепция нефинансовой отчетности, которая предполагала постепенный переход госкомпаний и крупных негосударственных компаний на обязательную отчетность о КСО. Как вы относитесь к такого рода стимулам, какие из них, на ваш взгляд, могли бы сработать, а какие не нужны?

Глеб Овсянников (Г.О.): Компаниям, конечно, нужна определенная мотивация. Тем более в кризисные времена. Признание, безусловно, — это важный стимул. Признание людей, живущих на тех землях, на которых мы ведем свою деятельность. Мы работаем с природными ресурсами, а земля – это самое дорогое, что есть у человечества. Безусловно, радует, что у нас есть такое признание, и от общества, и от государства.

Отчетность же – это, в первую очередь, требование. В частности, к публичной компании, которая торгуется на бирже. Даже если бы нам не хотелось этого делать, мы все равно обязаны. Некоторые формы нашей отчетности существовали и до того, как мы вышли на биржу, так как считали , что это наша обязанность как бизнеса.

Наличие льгот – это всего лишь некая дополнительная мотивация, дополнительное признание от общества и государства. Но это никак не может быть связано с продолжением, сокращением или расширением наших программ в области КСО. Даже если будут сокращаться объемы программ КСО, то отсутствие льгот здесь будет ни при чем.

Е.Т.: А если отчетность станет обязательной, то вас это уже не испугает…

Г.О.: Нет.

Е.Т.: Я помню, как полтора года назад на одной из конференций мы обсуждали введение обязательной отчетности. Там предполагалось, что крупные частные компании должны только к 2020 году начать делать обязательные отчеты. Некоторые тогда сказали, что они делают это уже сейчас. К сожалению, этот важный документ затерялся где-то в бюрократических коридорах. Мы не знаем, куда он делся. Мне кажется, что это был неплохой документ.

Г.О.: Было бы действительно неплохо, это взбодрило бы компании. Многие из них, особенно крупные, и так занимаются этим, но это бы их «отформатировало». Люди лучше бы поняли, ради чего они работают. В конечном счете, бизнес и государство работают для того, чтобы улучшить жизнь людей. Это нужно осознать.

Е.Т.: Я очень боялась, что с наступлением сложных экономических времен и из-за усложнения международных отношений часть тех стимулов, которые раньше действовали на компании и заставляли их проявлять свою корпоративную социальную ответственность, перестанут работать. Компании снизят обороты КСО, перестанут выпускать отчеты. Но пока что я этого не замечаю. Хотя многие говорят, что они вынуждены снизить количество средств, направляемых на социальные проекты. Как обстоит дело у вас и каков ваш прогноз по отрасли?

Г.О.: Мы специально не мониторили ситуацию в нашей отрасли. Но я уверен, что на этот год все останется на прежних, запланированных уровнях. Не будет заметно драматического снижения. Следующий год – это уже предмет для особого исследования. Как известно, государство все-таки приняло решение увеличить фискальную нагрузку на компании, прежде всего на нефтяников.

В частности, наша компания в 2015 году не сокращала программы по КСО. Что будет в следующем году, мы еще будем оценивать. Может быть, у каких-то компаний есть фиксированный процент средств, которые они тратят на благотворительность. У нас такого нет. Все программы по КСО верстаются до того, как мы получаем отчетность за предыдущий год. Могут ли они претерпеть изменения? Да, могут.

Е.Т.: Если представить, что у вас все замечательно, никаких новых налогов, больше прибыли, и вы захотели направить больше ресурсов в сферу КСО. Куда бы вы вложили эти ресурсы прежде всего?

Г.О.: Мы бы помогли государству. Мы работаем во многих регионах России, знаем их проблемы. Мы хорошо общаемся с местными властями, местными НКО. Они приходят к нам со своими проблемами. И мы бы, конечно, направили средства на дополнительные проекты.

Пакеты наших программ делятся на традиционную благотворительность и социальные инвестиции – своего рода формула «сохранить и преумножить». Мы оказываем помощь детским садам, больницам и в то же время финансируем социальные проекты, которые осуществляются вместе с региональными и муниципальными властями, представителями общественности. Ведь федеральные власти не в состоянии дойти до каждого поселка, до которого можем и доходим мы.

Е.Т.: Наиболее устойчивый эффект от социального инвестирования получается, когда власть не просто одобряет проект, но и вкладывает свои ресурсы, а потом все заинтересованные стороны — власть, бизнес и НКО — вместе решают, как развивать проект дальше. Вам удается добиваться подобного синергетического эффекта?

Г.О.: Такие проекты тоже есть. Хотя их не так много по сравнению с проектами, которые мы берем на себя полностью. Большинство из них мы контролируем «от и до».

Есть, например, проект «Красный чум»: медики летают по северным регионам и оказывают помощь, обследуют местное население. Он реализуется совместно с органами власти.

В тесном сотрудничестве с заинтересованными сторонами мы с 2002 года реализуем наш грантовый конкурс социальных, культурных проектов. Мы создали конкурсную комиссию, в которую входят все стейкхолдеры, компания, власти и общественность, которые совместно отбирают проекты. Это происходит уже в 15 регионах.

Е.Т.: Многие компании, которые хотят проводить аналогичные конкурсы в регионах своего присутствия, жалуются на то, что нет достаточного количества заявителей. Вы не сталкивались с проблемой нехватки инициативных людей, организаций, проектов?

Г.О.: Я бы посоветовал этим компаниям проводить правильный пиар своего мероприятия. Нужно начинать делать это загодя, разъяснять людям.

Е.Т.: Меняются ли ваши подходы к корпоративной социальной ответственности, совершенствуются ли методы, конкретные механизмы? Когда несколько лет назад я была в Англии, меня удивило, что местные компании призывают своих сотрудников стать частью КСО. Например, дают им дни, когда сотрудники могут не работать на своем рабочем месте, а заниматься общественно полезной деятельностью, помогать каким-то НКО. Тогда мы думали, что в России такое появится не скоро, но это выросло очень быстро. И стимулом для этого стал как раз предыдущий кризис, который заставил компании экономить. И у нас стало быстрыми темпами развиваться корпоративное волонтерство, а сейчас, в частности, – корпоративное донорство.

Г.О.: У нас все креативные ноу-хау реализуются, в основном, в регионах. Там люди изобретают новые формы поддержки, новые формы «внешнего» КСО. Если говорить о «внутреннем» КСО, то здесь еще очень много резервов. Много людей участвуют в донорских акциях. За это им полагаются два выходных дня. Это то же самое, что и с налоговыми льготами для компаний: это не элемент шантажа, но приятно, что государство заметило тебя. Это как государственная награда.

Е.Т.: Меня волнует тот факт, что «узок круг» этих «пионеров КСО». Этот круг очень медленно расширяется. Я недавно была на Курильских островах, на острове Итуруп, где с удивлением обнаружила компанию, вокруг которой вертится вся местная жизнь. Но мы о ней ничего никогда не слышали. Эта компания говорит, что им некогда заниматься пиаром. Получается, что у нас очень мало историй успеха, а ведь хороший пример заразителен, нужно, чтобы компании не только занимались КСО, но и рассказывали об этом.

Г.О.: Это болезненная тема для всех компаний. Добро, с одной стороны, должно быть замечено, с другой стороны, тот, кто его делает, как правило, считает нескромным пиариться. По-моему, нужно относиться к пиару добра не как к самохвальству, а как к нормальному желанию поделиться важным опытом с другими людьми.

Рекомендуем

Писатель Ирис Юханссон рассказала об особенностях коммуникации с людьми с аутизмом

Аутизм — это не психическое заболевание, это особенность человека воспринимать окружающий мир, считает Ирис Юханссон. Несмотря на аутизм она стала известным писателем, психологом и исследователем…

Премьера новых серий документального фильма Катерины Гордеевой о семейном устройстве детей-сирот

Известный журналист, общественный деятель, многодетная и приемная мама Катерина Гордеева и фонд «Измени одну жизнь» представляют новые серии документального фильма о приемном родительстве.