Директор Детской деревни SOS в Томилино Анатолий Васильев. Фото: Слава Замыслов/АСИ

Директор Детской деревни — SOS в подмосковном Томилино Анатолий Васильев — о том, что раздражало его в детстве, как подобрать семью для ребенка и чем измеряется успешность детской деревни.

Что такое детская деревня

Детская деревня — SOS в Томилино — место, немного похожее на рай. На аккуратно подстриженных газонах стоят чистые домики. На лужайках – россыпь душистых сиреневых и жасминовых кустов. Забор, увитый зеленью, не пропускает шум электричек. Слышно, как в кронах берез стучит дятел. Здесь, как в настоящей деревне, живут разные семьи с детьми. Сразу и не поймешь, кто из детей – приемный, а кто – родной по крови.

Детские деревни придумали в Австрии 69 лет назад. В послевоенное время социальный педагог Герман Гмайнер решил создать организацию, которая будет помогать детям обретать семьи.

С тех пор детские деревни появились в 135 странах мира. Российские находятся в шести регионах страны: Московской, Орловской, Псковской и Мурманской областях, а также в Вологде и Санкт-Петербурге.

Корреспондент АСИ побывал в первой детской деревне в России, расположенной в подмосковном поселке Томилино на улице Гмайнера. Похоже на совпадение, но нет: традиция. Улицу, на которой открывается детская деревня, называют в честь их основателя. Иногда приходится даже переименовывать и проходить семь кругов бюрократического ада. Но здесь, в Томилино, 22 года назад улицы не было вообще.

Почему детская деревня лучше детского дома

Первое, что делает детскую деревню непохожей на детский дом, — отсутствие режима дня и вообще всяческих режимов. Директор Томилинской детской деревни Анатолий Васильев вырос в детдоме и потому старается сделать так, чтобы детство здешних детей было лучше.

К 18 годам у меня было ощущение, что я словно в тюрьме.

Меня угнетал режим, питание в общей столовой, все эти чашки, ложки алюминиевые, то, как раздают еду из окошка, как накрывают на стол. Хотя в 60-е годы детские дома были более человечными, как ни странно.

Условия жизни были скромные, нас заставляли работать, делать генеральную уборку, каждую весну обкапывать яблони – в 18 лет это напрягало. Но когда я был помладше, даже не замечал этого. Ребенок не ощущает того ужаса, который видят взрослые. А вот когда в 30 лет я вернулся в этот детский дом работать воспитателем, многие вещи меня покоробили.

Вы тогда сразу что-то поменяли?

Я понял: чтобы что-то менять, надо становиться директором. Я поставил себе цель: в 40 — стать директором. На приобретение опыта, получение специального образования у меня ушло десять лет.

Фото: Слава Замыслов/АСИ

Но самое интересное – когда я стал директором, то понял: я не был несчастным и не мучился, когда жил в детском доме. Видимо, мозг ребенка так устроен. У него пластичность совершенно другая. Я вспоминаю детство в основном с положительными эмоциями. Конечно, были случаи, когда меня били, наказывали.

Били воспитатели?

Воспитатели, да.

А сейчас такое происходит?

Мне трудно сказать. У нас в деревне точно нет, а как в других детских домах — не знаю. В жизни все может происходить.

Как устроена Детская деревня — SOS

В детской деревне, по словам Васильева, существует феномен привязанности: у ребенка есть значимый взрослый в лице приемной мамы или супружеской пары. В детском доме это невозможно, там сменные воспитатели: одна пришла утром, на ночь — другая, будит уже третья. А для ребенка очень важно, чтобы его укладывал спать и будил один и тот же человек.

У нас в штате 29 человек, а в штате детского дома на 60 детей – в три раза больше.  У нас дети все сами делают, каждый дом убирает свою территорию. Каждая семья сама определяет, когда подъем, у них свои правила и традиции. Спят в воскресенье до полудня? Да пожалуйста, пускай спят!

Мы отмечаем только день рождения деревни 20-го мая и День матери в последнее воскресение ноября. Мы специально делаем как можно меньше мероприятий, которые походили бы на детдомовские. Всегда приглашаем выпускников, они приезжают со своими детьми, общаются с мамами, которые еще работают здесь.

Обычно детские дома гордятся тем, сколько у них ребят в институт поступило. А мы гордимся другим: никто из 124-х наших выпускников за 22 года не сдал своего ребенка в детский дом.

Кто может стать SOS-мамой

Работа SOS-мамой – это именно работа. За нее женщины получают около 45 тыс. рублей в месяц, это считается немного: в государственном детском доме воспитателям платят больше.

Чтобы стать SOS-мамой, нужно дождаться, когда кто-либо из «действующих» мам выйдет на пенсию, и дом освободится. После этого начинается конкурс – женщин ждет тестирование и собеседование. Важное условие – у претендентки обязательно должно быть собственное жилье, чтобы работа в детской деревне не решала ее личную проблему. Формальное возрастное ограничение — 35-55 лет. Высшее образование приветствуется, но в целом не обязательно.

Раньше в детские деревни принимали на работу только одиноких женщин, сейчас принимают и супружеские пары. Можно даже со своими родными детьми – не более двух несовершеннолетних.

Если женщине 45 лет и у нее никогда не было детей, как она сможет воспитывать ребенка?

Нормально она все сможет. У нас есть две мамы — кровных детей у них нет, а здесь они уже по три поколения вырастили! Внуки даже есть. Когда на собеседование приходит женщина, я сразу вижу, есть ли у нее потенциал материнства. После бесед и тестирования мы обучаем ее три месяца, а потом даем возможность поработать пару лет тетей.

Что делает тетя?

Она приходит в семью, когда мама выходная, заболеет или в отпуске. Поработав тетей, женщина понимает, сможет ли она быть мамой. Были случаи, когда женщина, поработав тетей, отказывалась. Или мы ей говорили: «Спасибо, но вы не подойдете на роль мамы».

А если женщина вполне успешно работает SOS-мамой, но «выгорает» или ей не хватает знаний?

У нас есть формат «Беседы о развитии», когда мы встречаемся с мамой или с супружеской парой, обсуждаем их родительские компетенции и решаем, чему им стоит поучиться. Эти беседы помогают оценить сегодняшнюю ситуацию.

И чему они учатся?

Они могут пойти учиться компьютерной грамотности или английскому языку, например. Мы закладываем это в бюджет и оплачиваем. Был случай, когда одна мама раньше работала в детском саду и привыкла общаться с малышами. Но ее дети выросли, а она никак не могла перестроиться. Все-таки отношения с подростками – это совсем другое. Тогда мы предложили ей пройти психологические курсы по общению с подростками. Если что-то нужно, они просто подходят ко мне и мы все решаем.

У Анатолия Васильева нет приемных часов — он всегда на связи. Фото: Слава Замыслов/АСИ

Ребенок обретает семью

Как происходит определение ребенка в конкретную семью?  

В каждом муниципалитете Москвы есть свои органы опеки. Они знают, сколько на их территории неблагополучных семей и проводят с ними работу. В определенный момент, если в семье ничего не решается и ребенку там плохо, есть угроза жизни, органы опеки принимают решение об изъятии ребенка. Его помещают в приют. Там он живет в течение полугода, за это время ему должны найти приемную семью или родственников, которые согласятся стать опекунами. Иначе его отправят в детдом.

Если родню и приемную семью найти не удается, органы опеки иногда звонят нам: «Вот, возьмите». Мы едем в приют, знакомимся с ребенком. Если он старше восьми лет, спрашиваем его согласие поехать в детскую деревню.

Иногда мы подолгу ждем детей: однажды троих мальчишек ждали год, они сидели в приюте, и опека никак не могла лишить родителей прав. Но потом мы все-таки их забрали.

И вот вы привозите их сюда.

Да. Надо понимать, что развитие ребенка, который отлучен от биологической матери, резко вниз идет. И поэтому поначалу нет особой разницы, куда попал ребенок: в детскую деревню или в обычный детдом. Но благодаря среде, семейному воспитанию и жизни в семье, развитие ребенка идет вверх.

Как вы распределяете новых детей?

Мы заранее учитываем психологические особенности и характер ребенка и его новой семь. Привозя ребенка, мы уже знаем, в какую семью он попадет. И еще обязательно обращаем внимание на одну вещь: к моменту выхода мамы на пенсию всем ее детям должно исполниться 18 лет.

В гостях у мамы

Как вообще у семей проходит день? Где все сейчас?

Сейчас многие дети в школе. На подобные вопросы мы всегда любим отвечать: «А как у вас дома?». Все очень похоже: жизнь наших семей проходит, как жизнь обычной многодетной семьи. А вообще этот вопрос вы можете задать маме: мы идем в дежурный дом.

Фото: Слава Замыслов/АСИ

Каждую неделю в деревне назначают дежурный дом, куда приходят гости. Вход – только по звонку: здесь уважают личное пространство. С виду все дома одинаковые, интерьер зависит от фантазии семьи. В доме SOS-мамы Елены Алексеевны недавно сделали ремонт: покрасили стены. Задача администрации деревни — дать дом и оборудование, дальше жители все делают сами, хотя и на деньги администрации.

— Мы тут много чего переделали, Тольтолич, — смеется мама, — думали, что жидкую штукатурку легко накладывать, но когда начали, так намаялись! Артем мой все делал.

Елена Алексеевна родом из Санкт-Петербурга, работает SOS-мамой седьмой год. Сейчас у нее осталось пятеро детей: в конце зимы старшая Катя ушла в открытое плавание. В этом плане здесь, как в детском доме: когда ребенок становится совершеннолетним, он покидает детскую деревню.

Сейчас у SOS-мамы Елены Алексеевны пятеро детей. Фото: Слава Замыслов/АСИ

— Детей сейчас дома нет, практически все студенты. Верунчик, кстати, молодец, — обращается мама к Анатолию, — встает сама в полседьмого, уезжает, до четырех работает. В метро ориентируется, в Медвеково ездит. Но, смотрю, бледненькая приезжает: непривычно. Она у меня швея, сейчас их отправили на практику на фабрику. Шьет карманы, по 200 штук. Ее отпускают пораньше, пока 18 нет, но все равно – рабочий день. В июне получит диплом.

Большинство детей попали к Елене в сложном подростковом возрасте. Они были уже взрослые, и потому SOS-мама для них стала «тетей Леной». Многие дети скоро вырастут и покинут дом, и Елена Алексеевна мечтает о следующем ребенке.

— Хотелось бы мальчика – первый-второй класс, начальная школа. Самый дефицитный возраст!

Сохранить порядок и наладить быт, когда по дому снуют пятеро детей, — та еще задача. Взять хотя бы коммунальные услуги – их оплачивают по счетчикам. В этом месяце дом Елены Алексеевны оказался самым экономным: мама приучает детей не лить воду попусту.

— Когда у нас перерасход, я говорю: «По 200 рублей из ваших денег, пожалуйста, мне на стол: за свет, за газ». Ворчат, зато сразу сократился расход.

Фото: Слава Замыслов/АСИ

В доме пусто и тихо. Елена Алексеевна показывает комнату младших мальчиков. На кровати, пользуясь временным покоем, дремлет кот Кузя. Спустя час он снисходит на первый этаж и, сонно глядя янтарными глазами, провожает гостей. Визит в дежурный дом закончен.

Зачем детской деревне грант

В 2017 году проект «Детская деревня — SOS Томилино — как общественный центр комплексного оказания социальных услуг» выиграл президентский грант. Михаил Стерелюкин, заместитель по социальной работе, рассказал, на что тратят грантовые деньги.

Работа с кризисными семьями

Самое мощное и динамично развивающееся направление проекта «Детская деревня – SOS» – программы профилактики социального сиротства – это работа с неблагополучными семьями. Мы пошли на предупреждение и начали заниматься с семьями, где есть риск, что ребенка могут изъять, и он попадет в детский дом.

Участники программы профилактики семейного сиротства проходят тренинг по технологии психологической работы. Фото: Слава Замыслов/АСИ

Это совершенно новое направление – в России детские дома этим пока не занимаются. Мы стараемся не давить на такие семьи, пытаемся выйти на разговор, понять их проблему и предложить помощь.

Профилактика – лучшее средство. Если мы не допустим развала семьи, она станет полноценной ячейкой общества и всем от этого будет лучше. Неважно, какие у ребенка родители – они ведь у него единственные.

Получается, худой мир лучше доброй ссоры?

А это уже вопрос своевременности. Если семья попала в программу на финальной стадии распада, возможно, мы ей уже не поможем, хотя обязательно постараемся. Результаты разные, и случаи разные. На наш взгляд, неблагополучная семья — это в первую очередь какая? Там, где пьют и бьют. А ведь есть семьи, у которых просто временная проблема, связанная, например, с отсутствием трудоустройства. И родители-то нормальные, но они настолько измотаны, что решаются на какие-то отчаянные поступки. Такая семья — ресурсная, просто им нужно помочь переждать кризис, не оставив в одиночестве. В нашей программе были семьи, которые побыли с нами три месяца, а потом поняли, что у них все наладилось, сказали спасибо и ушли.

Какой оптимальный срок для помощи кризисной семье?

Не имеет смысла держать семью на сопровождении в этой программе несколько лет. От года до трех — оптимальное время, как говорят психологи. Передержать – это значит каким-то образом развить иждивенчество. Отпустить слишком рано — значит не дать семье возможность понять, что у нее есть ресурс. Интенсивность сопровождения варьируется в зависимости от ситуации.

Как вы находите семьи, которым нужна помощь?

Все начинается с комиссии по делам несовершеннолетних. Наша руководитель программы Светлана Николаевна входит в местную комиссию, это помогает нам получать оперативную информацию. Порой работает сарафанное радио – семьи рассказывают друг другу о нас. Сейчас у нас на сопровождении 81 семья.

В гостинице детской деревни. Фото: Слава Замыслов/АСИ

В детской деревне есть социальная гостиница, в которой мы можем на какое-то время принять кризисную семью или маму с ребенком. Особенно актуально, когда приезжий человек оказывается в сложной ситуации, например, родила ребенка, а куда идти – непонятно, дома не поймут. В таких случаях помочь можем мы.

Работа с замещающими семьями

Уникальность этой части в том, что мы работаем и с детьми, и с родителями: над их развитием в отношении воспитательных компетенций, с их проблемами. Часто это супружеские пары, у которых может быть некое недопонимание. Например, мама хочет взять еще детей, а папа считает, что уже достаточно. Мы стараемся держать семью в стабильном состоянии и помогаем решать проблемы, в том числе между супругами.

В центрах, которые тоже оказывают услуги замещающим семьям, говорят: мы не работаем с родителями, только с детьми. А если и работаем с родителями, то это оказание им услуг в отношении детей. А у нас комплексная поддержка семьи.

В работе с детьми важен индивидуальный подход. Мы занимаемся индивидуальным планированием и для каждого ребенка ищем конкретного специалиста. Он работает с ребенком, решает конкретную проблему, а потом, если необходимо, мы ищем другого специалиста, чтобы работать со следующей проблемой ребенка. За счет грантовых средств мы приглашаем индивидуальных специалистов и считаем, что это уникально.

Часто ребенок, когда мы только знакомимся с ним, находится в «замороженном» состоянии. И потом, когда он оказывается в семье, видно, как он меняется на глазах. Это, наверное, самое лучшее.

Не когда они благодарят, а когда ты сам видишь, какое происходит развитие. Для этого мы и пытались грантовые деньги получить.

 Вам удавалось найти родственников детей?

Бывали случаи, когда четверо родных братьев и сестер из разных детских домов к нам приходили. Мы специально их искали, чтобы воссоединить у нас. Радуешься, когда семья воссоединяется. Пускай и без родителей, но они хотя бы знают друг о друге.

Поиск родственников – это целые расследования. Был случай, когда ребенок думал, что он один на свете. И по всем документам он был один. А потом мы стали раскапывать информацию, обращать внимание на мелкие моменты, которые оказались очень знаковыми и важными. Я обратил внимание на какую-то крошечную приписку от руки, что, скорее всего, раньше ребенок жил в одном поселке.

Я позвонил в этот поселок: может быть, что-то знают. Оказалось, что у этого ребенка там есть родственники, и человек, который взял трубку, кого-то из них знает. Родителей я не нашел, но я нашел родственников – это уже хорошо. В таких случаях очень радуешься, что ты раскопал и узнал, что у ребенка, оказывается, большая-пребольшая семья.

Часто дети, которые попадают к нам из детдомов, ничего о себе не знают. Как правило, какую-то информацию мы узнаем, когда ребенок уже достаточно взрослый и может что-то вспомнить из детства. Психологами доказано: попадая в комфортные условия, ребенок может вспомнить какие-то обрывки из своей прошлой жизни. И тогда по этим обрывкам можно что-то восстановить.

Случалось, чтобы найденные родственники забирали детей домой?

Было несколько случаев, но это не общая тенденция. Как правило, из благополучных семей дети в детдома не попадают. Если семья крепкая, сильная, хорошая, но с родителями что-то произошло, то обычно родственники сразу забирают ребенка. Дети попадают в детдом, когда все ресурсы уже проработаны.

Была у нас история, когда мы знакомили бабушку и внучку. Внучка не подозревала, что у нее есть бабушка, а бабушка обо всем знала, но ее отношения с родственниками, у которых девочка раньше находилась под опекой, были плохие. А когда ребенок попал к нам, она решилась и приехала познакомиться.

Мы полгода продумывали, как это лучше сделать, потому что девочка была очень эмоциональная и при любом упоминании о родственниках остро реагировала. Мы хотели смягчить момент знакомства, и у нас получилось: семья воссоединилась. Но воссоединение семьи — очень редкое явление.

Работа по взаимодействию со школами

Мы предлагаем учителям и родителям особые формы работы с детьми-сиротами: родительский клуб, семинары для учителей, тренинги с психологами. Мы делаем это, чтобы школам было проще работать, детям — учиться, а родителям — взаимодействовать с ребенком и школой.

В нашем районе есть не только детская деревня, но и приют, детский дом, замещающие семьи, поэтому довольно много детей имеют статус сироты или ребенка, оставшегося без попечения родителей. У нас и раньше было понятие образовательного проекта, но с помощью гранта мы можем распространить опыт на большее количество благополучателей. И школы это очень поддерживают. Сейчас мы работаем с тремя томилинскими школами.

Образовательный проект помогает учителям и родителям лучше понимать ребенка-сироту и решать школьные ситуации. Все-таки здесь нужно немножко инклюзии.

Проект «Детская деревня – SOS Томилино – как общественный центр комплексного оказания социальных услуг» получил грант Президента РФ по направлению «социальное обслуживание, социальная поддержка и защита граждан».

Спецпроект «Победители» Агентства социальной информации рассказывает о некоммерческих организациях, которые стали победителями конкурса Фонда президентских грантов. Герои публикации выбираются на усмотрение редакции. Мы рассказываем самые интересные истории из разных регионов России от организаций, работающих в различных направлениях социальной сферы.

Дорогие читатели, коллеги, друзья АСИ.

Нам очень важна ваша поддержка. Вместе мы сможем сделать новости лучше и интереснее.

Рекомендуем

Служба «Милосердие» запускает летнюю кампанию сбора помощи нуждающимся

Летом, когда по традиции сокращается количество пожертвований, люди, которым нужна регулярная помощь, остаются без поддержки. Поэтому православная служба «Милосердие» призывает неравнодушных людей поддержать подопечных.