Ольга Варпаховская. Фото из личного архива

Колонка основателя центра «Зеленая дверца» — о том, откуда взялось слово «мама» и почему речевое общение человека начинается только после отлучения от груди.

Отлучение от груди — важный момент в жизни матери и ребенка. Это событие для психики малыша, его мамы и их отношений сравнимо по значимости с тем разделением, которое они переживали вместе при появлении ребенка на свет.

Если сразу после рождения коммуникация между ребенком и матерью происходит, прежде всего, через запах и телесное общение, все еще объединяющее их в единое целое, то шести-восьмимесячный малыш открывает для себя новое средство коммуникации — речь.

Как пишет французский педиатр Франсуаза Дольто, этот переходный период может пройти максимально удачно только тогда, когда ребенок видит, что мама поддерживает его первые попытки общаться с миром словами. «Ребенок может развивать свое желание говорить потому, что его мать счастлива от того, что он способен общаться и с ней, и с другими; он замечает испытываемое ею удовольствие от того, что она присутствует и видит его радость подражания ей в его речевых игровых обменах с другими людьми. «…» Человек может сказать “Я” потому, что в тот самый момент, когда он дышит общим воздухом, двигается и развивается среди других, он желает такого общения и такого отношения с другими людьми, которое изменяет его, когда он взаимодействует с ними».

Отлучение от груди — это введение ребенка, испытывавшего абсолютно необходимое присутствие матери, в связь с другими людьми: ребенок попадает в условия речевого поведения, позволяющие ему принять присутствие любого человека, с которым мать поддерживает хорошие отношения и с которым он сам развивает возможности, открытые в коммуникации с матерью или отцом. Расширяя круг общения малыша, мать стимулирует речевое развитие ребенка.

Если мама не испытывает чувство ревности или покинутости, когда малыш приветствует радостными криками, жестами, улыбками приход отца и других членов семьи, и приветствует его попытки самостоятельно повторить ее общение с миром, то это позволит короткой цепи «тела к телу», соединяющей ребенка с матерью, превратиться в длинную символическую цепь словесного общения. Посредством тонких вокализаций и смысла произносимых слов, покрывающих различные чувственные восприятия, ребенок совершенствует свое речевое общение, поддержанное голосом матери, тем же самым, что при сосании груди.

Ф. Дольто обращает внимание еще на одну очень важную вещь: молоко, которое ребенок сосет из материнской груди, есть молоко ребенка, которое он сам вызывает в теле матери своим сосанием и с которым находится в коммуникации. И после отказа от грудного кормления происходит разлука ребенка с частью его самого. «Он расстается с грудью матери, но таким же образом — и со своей первой молочной пищей, и открывается для принятия и приобщения к разнообразной и твердой пище».

Иногда ребенок, отлучаемый от груди, вместо нее начинает сосать большой палец руки или кулак. В этом случае для него отлучение в какой-то степени не удалось, он продолжает создавать себе иллюзию связи с матерью, помещая в рот свой палец или кулачок.

Французский педиатр считает важным подчеркнуть, что только после отлучения от груди, в его подлинном значении, начинается усвоение родного языка, начиная с сочетания фонем, сопровождающих ощущений и эмоций: тактильных ощущений от близкого присутствия матери, эмоций от ее приближения и удаления.

Это неопределенное время речи, результат которой ребенок не может предъявить тут же. Он будет способен сделать это позже, к полутора-двум годам, когда мышечная система сформируется полностью.

Первые двусложные слова, складывающиеся из повторяющихся слогов, соответствуют самоощущению ребенка: он соединяется, как подобный, со своей матерью и удваивает свои ощущения. Поэтому, как предполагает Дольто, первые произносимые ребенком слова состоят из двух повторяющихся слогов: «ма..ма», «та..та» — это всегда «он-другой», подобный, «спаренный».

Первые речевые проявления, где слова еще не узнаваемы, но намерения и интенсивность желания говорить признаются окружением, развивают у ребенка изобретательное манипулирование, заставляя прийти родителей, если они не находятся в его поле зрения. Он хорошо знает, например, что если он роняет с шумом предметы или кричит, то взрослый приходит. И ребенок делает это, как тянут за веревку, чтобы колокольчик зазвонил. Для него это — язык.

«Если мать общается с ребенком мимикой и словами на расстоянии, ребенок получает по-настоящему удовольствие и аплодирует руками: либо ладошками, когда его этому учат, либо — чаще — берет в руки предметы и бьет ими от радости сверху вниз по неподвижной опоре, например по столу. Он издает крики радости и совершенно счастлив, если мама подпевает в тон, разделяя его радость, которую он выражает, стуча предметом в своем ритме. Он стучит, и мама включается в игру со словами, иногда модулируя их, и получается песня — это фантастика. Все обретает смысл».

Теперь малыш, который еще не ходит, уже не расстраивается, если его мама (или другой замещающий ее человек) не рядом, но в пределах слышимости. Он не скучает, потому что он уже человеческий индивид, у которого есть внутренняя жизнь и она протекает в связи с радостями матери и в ассоциации с его собственными радостями. В радости матери есть для него также уверенность, что отец и взрослые из окружения матери гордятся им и что по отношению к старшим детям, если они есть, он находится на стадии преодоления этапов, которые их уравняют.

Важнейшее условие гуманизации раннего детства – удачное решение проблемы разделения матери и ребенка. Дольто подчеркивала: неподготовленное разделение матери и ребенка, которое многим представляется малозначительным, замалчивается, маскируется, тогда как именно здесь берут истоки терпимость к другим, взаимопомощь, структурирующая личность дружба, удачная интеграция детей как творцов и самостоятельных личностей в общество одного с ними поколения.

***

Есть такое место в Москве, куда съезжаются родители с малышами от рождения до трех лет, чтобы не оставаться наедине со своими вопросами и тревогами, которых и у мам, и у пап, и даже бабушек и дедушек, которые только-только встретили своих малышей, оказывается немало. Это место — «Зеленая дверца».

Проект «Зеленая дверца» в 2017 году стал победителем конкурса на предоставление грантов Президента РФ.

Двери «Зеленой дверцы» открыты для всех категорий семей: полных и неполных, с одним ребенком и многодетных, местных и мигрантов, с приемными детьми и с детьми с особенностями развития.

Именно для того чтобы в каждой конкретной семье сложилась необходимая обстановка для развития, и существует «Зеленая дверца», ее развивающее, познавательное пространство для детей и место общения и обобщения для взрослых — место, где дети и родители могут получить профессиональную помощь. Родители и опекуны здесь открывают для себя важность ранней социализации ребенка не только для того, чтобы он умел общаться, а, что не менее важно, для того чтобы оказать необходимую поддержку малышу в его нелегкой работе освоения речи и мышления, постижения окружающего мира и его социальных законов.

Об авторе: Ольга Варпаховская — возрастной физиолог, социальный педагог, окончила МГУ имени М.В. Ломоносова. Основатель первого в России, в Москве, центра ранней социализации «Зеленая дверца» по комплексной профилактической модели «Зеленого дома» Ф. Дольто, открытого 2 октября 1995 года и реализуемого РОО «Мы и наши дети». Автор ряда печатных работ по адаптации детей и подростков к образовательным учреждениям, ранней социализации, а также по творчеству Ф. Дольто и работе модели «Зеленого дома».

Рекомендуем