Алтайское краевое Законодательное собрание 27 мая рассматривает в первом чтении законопроект «Об общественном контроле в Алтайском крае». Региональная общественная палата и НКО представили свои рекомендации к проекту, выработанные по итогам дискуссий, которые проходили в Алтайском крае с конца апреля 2015 года. Среди наиболее острых вопросов – определение субъектов общественного контроля и его правовые последствия.

Федеральный закон «Об основах общественного контроля в РФ» (№ 212-ФЗ), принятый в июле 2014 года, в некоммерческом секторе вызывал неоднозначные эмоции: с одной стороны, сам факт принятия закона – это, безусловно, хорошо, с другой – в законе масса недостатков. В частности, вопреки рекомендациям экспертов, в тексте так и не было дано определения общественных интересов, не предусмотрено использование механизмов электронной демократии, а главное, среди субъектов общественного контроля не указаны граждане и общественные организации. Предполагалось, что компенсировать эти недостатки можно будет, в частности, за счет разработки качественных региональных законов об общественном контроле.

За прошедший год разработка региональных законов об общественном контроле началась во многих субъектах РФ. В некоторых, например в Ульяновской области и Ханты-Мансийском автономном округе, такие документы уже приняты. В Сибирском федеральном округе региональных законов об общественном контроле пока нет – ориентироваться на опыт соседей у Алтайского края не получится.

Субъекты контроля

В числе предложений, подготовленных по итогам обсуждения проекта закона «Об общественном контроле в Алтайском крае», — предоставить право на проведение общественного контроля любой общественной организации, а не только общественным палатам и общественным советам.

Общественные палаты и общественные советы в Алтайском крае формируются самими органами власти, отмечает Геннадий Шейда, председатель Алтайского краевого движения «Согласие». В соответствии с законом «Об общественной палате Алтайского края» треть членов региональной ОП назначаются губернатором, в дальнейшем они выбирают остальные две трети состава палаты. «Здесь объективно возникает конфликт интересов. Получается, что органы власти контролируются общественными структурами, которые ими же и назначены, — говорит Шейда. — Мы предложили расширить круг субъектов общественного контроля. Например, им может стать любая общественная организация, которая увидела проблему, зафиксировала нарушение, обратилась в прокуратуру». Иначе закон не даст того результата, на который рассчитывают на федеральном уровне, убежден Геннадий Шейда.

В Общественной палате Алтайского края считают, что повода для опасений нет. «Участие НКО в контроле не противоречит закону, — подчеркивает Владилен Волков, руководитель аппарата ОП Алтайского края. – Но это должно происходить не «давай-ка я тебя проверю!» — это будет беспорядок. А нам нужен правовой порядок. Например, заблаговременное предупреждение: мы придем проверять. Пусть подчищают, наводят порядок. Как водитель, завидев гаишника, начинает ремень пристегивать, — глядишь, научится по правилам ездить. Из-за кустов тоже нужно ловить, но это не системность», — говорит Волков. Государство и президент возлагают надежды на общественную палату и общественные советы как на «фундамент в развитии гражданского общества», поэтому и в законе им отведена роль главных участников общественного контроля, подчеркивает Волков.

Квалификация контролеров

Еще одна «проблемная зона» законопроекта об общественном контроле – вопрос о квалификации общественных контролеров. Участники дискуссий задаются вопросом: позволит ли уровень контролеров провести глубокую оценку деятельности учреждений в целом или отдельных нарушений?

«Контроль должны осуществлять компетентные люди. Механизм должен быть такой: общественность обращает внимание на проблему, а решает ее группа экспертов, которые наделены правом осуществлять общественный контроль», — говорит Сергей Канарев, руководитель Алтайской краевой общественной организации «Молодые журналисты Алтая». Это обязательно должны быть люди, которым общество доверяет, подчеркивает Канарев. Если речь идет об инициативах в сфере градостроительства, например, — это может быть такой человек, как Александр Деринг. «Архитектор Деринг заслужил доверие как независимый эксперт, который не идет на поводу у девелоперских организаций. Он знает основы градостроительства, как должно быть и всегда руководствуется этим в своих выводах. Его действия вызывают доверие у общества, уверенность в том, что он не одобрит строительство 15-этажных домов на речном вокзале, загораживающих Обь от города», — продолжает Канарев.

По мнению Геннадия Шейды, эксперты, задействованные в общественном контроле, не должны быть добровольцами. «К сожалению, законопроект не предусматривает оплату расходов на проведение экспериз. Есть опасения, что экспертиза может быть недостаточно профессиональной», — говорит Шейда.

Правовые последствия

В проекте нет ни слова о том, что делать с результатами общественной проверки – они могут быть приняты чиновниками к сведению, а могут быть проигнорированы, — отмечают участники дискуссий. «Сейчас непонятно, как проверяемые органы должны реагировать на результаты общественного контроля. Можно провести проверку и она останется под сукном. Также на одном из круглых столов было предложено публиковать результаты проверок. Например, это может быть портал www.nko22.ru, который освещает деятельность общественных структур в Алтайском крае», — отмечает Сергей Канарев.

Кроме того, необходимо предусмотреть механизмы защиты общественного контролера: «Ситуации могут быть разные. Всегда очень сложно преодолеть бюрократические барьеры. Принципиальность общественного контролера может аукнуться в каких-то случаях», предупреждает Геннадий Шейда.

Нет практики

«Общественный контроль – это новое для России явление. Поэтому сомнения и опасения сейчас – это нормально, — подчеркивает Владилен Волков. — Через какое-то время станет видно, где закон не работает, где нужно его дополнить. А пока у нас нет практики».

Фото: altairegion22.ru

Рекомендуем