Предоставлено Лабораторией социального кино

Первый российский проект, выводящий остросоциальное неигровое кино из ниши «сделано на голом энтузиазме» в статус стабильно работающей индустрии, запускается в России.

Документальный фильм может стать мощным инструментом социальных перемен – при условии, что он качественно сделан и грамотно показан. Примеров громких публичных кампаний, в центре которых — талантливое кино, на Западе можно найти множество. Все они серьезно изменили отношение общества к той или иной проблеме — начиная от школьного насилия и бытового национализма, заканчивая жестоким обращением с животными и глобальным потеплением.

Первый российский проект, выводящий остросоциальное неигровое кино из ниши «сделано на голом энтузиазме» в статус стабильно работающей индустрии, запускается в России. О том, как сделать документалистику способом изменения жизни к лучшему, создать механизм ее устойчивого финансирования, объединить таланты и деньги, Агентству социальной информации рассказал автор проекта «Лаборатория социального кино», вице-президент Гильдии неигрового кино и телевидения Никита Тихонов-Рау.

Вы снимаете фильмы на самые «неподъемные» темы: дети с инвалидностью, инклюзивное образование, сироты. Почему вы занялись социальным кино?

Я всегда думал, откуда во мне огромное желание снимать такие фильмы. Возможно, это генетический «привет» от моих предков. В 1900 году мой прапрадед Федор Андреевич Рау вместе со своей женой открыли в России первый детсад для детей с нарушениями слуха. Вот и я спустя более, чем 100 лет вместе с моей женой режиссером-документалистом Ольгой Арлаускас хочу создавать фильмы, решающие насущные социальные проблемы общества. Сейчас у нас Студия документального кино, которая производит фильмы на социально значимые темы (в том числе по заказу Министерства культуры и Первого канала). Мы делаем и независимые проекты, вкладывая собственные средства.

Что в вашем социальном портфолио?

Мы сделали несколько знаковых фильмов, которые вызвали большой резонанс. Фильм «Клеймо», посвященный людям с ментальной инвалидностью в России. Во многом благодаря нему изменилось российское законодательство в сфере дееспособности, и многим людям это сохранило жизнь.

Фильм «В ауте» о девочке-аутистке Соне Шаталовой, абсолютно гениальном человеке, нашей современнице, изменил представление общества о людях с аутизмом.

Кеи__с-стади фильма _В АУТЕ_ в центре Артплэи___1

Лента «Свои не свои» — об инклюзивном образовании, совместно с РООИ «Перспектива» при поддержке Европейского союза (премьера состоялась в Общественной палате РФ).

Наш последний фильм «Казенные дети» посвящен системе попечения за сиротами в России. Мы сознательно беремся за самые сложные темы, обладающие большим гуманистическим потенциалом.

Догадываюсь, что желающих финансировать такие фильмы не очень много. Ваш проект «Лаборатории социального кино» — попытка найти источники финансирования?

В том числе. В последние годы была возможность поездить по миру и посмотреть, как устроена в других странах сфера социального кино. В США и в Европе создана достаточно мощная индустрия для финансирования независимых социальных кинопроектов. С одной стороны, источники финансирования — фонды, крупные корпорации, социальные предприниматели, некоммерческие организации, государство. Для них документальное кино – эффективный способ достижения уставных целей. С другой — режиссеры, студии, творческие люди. Обе эти стороны успешно взаимодействуют.

Они ведь должны где-то встречаться, находить друг друга.

Есть такая площадка, называется Good Pitch. Pitch — это представление идей (формат pitching широко используется в России в бизнесе, но пока еще недостаточно популярен в социальной сфере). Встречи потенциальных инвесторов и авторов социальных кампаний проходят несколько раз в год в крупнейших мировых столицах — Нью-Йорке, Лондоне, Сиднее, Амстердаме и др.

Человек, у которого есть идея социального изменения, выходит на сцену и за 10 минут представляет ее огромному количеству инвесторов. Он не ходит к ним по очереди, не ищет контакты по знакомым. По окончании презентации, в зависимости от степени зрелости проекта, он получает отклик: организаторы представляют ему список тех, кто проявил интерес. Затем назначаются персональные встречи, автор презентует свою идею более подробно и, если она достаточно проработана, получает финансирование.

Питчинг на однои__ из ведущих европеи__ских площадок

 

Питчинг на одной из европейских площадок

Какой интерес инвесторам вкладывать средства в кино про людей с инвалидностью, к примеру?

Многие организации, которые всерьез задумываются о своем стратегическом развитии, заинтересованы в том, чтобы общество активно вовлекалось в решение определенных проблем. Их постоянный запрос — как увлечь аудиторию, сделать так, чтобы тема аутизма, раковых больных или социальной неустроенности стали близки как можно большему количеству зрителей. Как сделать так, чтобы в организацию пришли волонтеры, появились постоянные партнеры, пошли пожертвования. Никакого другого механизма, кроме эмоционального вовлечения людей, нет. В этом смысле кино очень эффективно.

Именно поэтому десятки, если не сотни крупных международных организаций (Красный Крест, Гринпис, Animal Welfare и др.) приходят на площадку Good Pitch. Они заинтересованы в том, чтобы создать прецедент глобального влияния на мировую аудиторию. Например, говорят: «Мы боремся с нефтяными вышками в открытом море». Встречают режиссера, который хочет снять про это кино, договариваются и делают суперфильм, который затем показывают на BBC и в кинотеатрах по всему миру. В результате он оказывает влияние на общественное мнение, формирует менталитет в мировом масштабе.

Бюджет такого проекта может быть несколько миллионов долларов и включать в себя не только кино, но и масштабную кампанию по влиянию – в том числе, различные медиа: социальные сети, публикации в СМИ, промо-сайт, митинги, кампании пожертвований, другие механизмы вовлечения. На английском это называется social impact documentary – последнее достижение социальных технологов.

А если, к примеру, крупная нефтяная компания захочет поучаствовать в финансировании фильма, чтобы скорректировать идею в нужную ей сторону? Условно говоря, захочет заплатить за то, чтобы там прозвучала идея «не все вышки одинаково вредны»?

Для этого и существует общественная площадка, которая не позволяет тому, что не является хорошей идеей (Good Pitch), пройти на поверхность. Механизмы узкосекторного лоббирования там не работают. Это всегда про хорошие дела, ценность которых разделяет огромное количество людей.

Лаборатория социального кино – российский аналог Good Pitch? По сути, вы будете предлагать всем желающим скинуться на фильм.

Несколько упрощенно, но похоже — у проекта может быть несколько источников средств: финансирование со стороны фондов, компаний, профильных министерств, а также краудфандинг (массовый сбор средств). Понимая, что у потенциального заказчика есть интерес, лаборатория включается в работу по поиску тех, кто еще заинтересован в проекте. Подробно сам алгоритм описан на нашем сайте www.3sector.org.

По сути, мы говорим о проектировании социальных кампаний, главным элементом и центром которых является зрительское, яркое и интересное кино как культурное событие, способное изменить общество. При этом наш проект является некоммерческим. Инвестиции только покрывают затраты на производство самого фильма и проектирование социальной кампании.

Как вы надеетесь сбалансировать интересы, чтобы все заказчики остались довольны и при этом кино действительно отвечало потребностям общественных изменений?

Главное — выйти из парадигмы «заказчик-исполнитель» (когда заказчик заинтересован в продукте, а исполнитель его просто производит, а дальше ему неинтересно, что будет). Здесь возникает другая конструкция. Мы предлагаем мыслить не в конкурентной парадигме, а в парадигме коворкинга – совместной работы над едиными задачами. Можно говорить «давайте деньги фонду «Подари жизнь». А можно развивать благотворительный сектор как таковой. И в этом смысле интересы совпадают и у Русфонда, и у «Подари жизнь», и у «Галчонка», и у массы других организаций.

Как это будет выглядеть технически?

Уже сейчас можно зайти на сайт Лаборатории социального кино и познакомиться с тем, как работает эта идея. А осенью мы планируем провести первую конференцию, которая будет называться «Кино как эффективный инструмент решения социальных проблем». Мы рассчитываем привлечь к ней все заинтересованные стороны — с одной стороны представителей фондов и социально ответственного бизнеса, с другой стороны – авторов фильмов социальной тематики.

Одним из соорганизаторов выступит Гильдия неигрового кино и ТВ, и мы рассчитываем, что поддержку проекту смогут оказать наши друзья и партнеры, в том числе Лаборатория социальной рекламы, фестиваль «Делай Фильм», Фонд развития медиапроектов и социальных программ, Moscow Impact Hub и др.

Конференция будет состоять из трех базовых сегментов: сегмент Projects, где будут представлены конкретные проекты социальных фильмов для финансирования; сегмент Cases, где мы познакомимся с лучшими иностранными кейсами, технологиями краудфандинга, механизмами софинансирования. И сегмент Networking, где стороны смогут пообщаться и услышать друг друга в неформальной обстановке.

Кого вы ждете в качестве потенциальных инвесторов — российских меценатов?

Целевая аудитория проекта – безусловно, профессионалы третьего сектора, но не только. Люди из отделов КСО коммерческих компаний, социальные предприниматели, фонды, крупные благотворительные организации. Государство в лице министерств и ведомств, которые готовы финансировать профильные проекты. Некоммерческие организации и просто люди, которые хотят развивать общественную сферу. Также мы ждем людей из мира бизнеса, тех, кому не все равно. Для таких людей это возможность в условиях ограниченных финансовых ресурсов делать мощные имиджевые проекты со значимым социальным эффектом.

Вы рассчитываете на зарубежные фонды и международные организации как на источники финансирования?

Думаю, сейчас в России создалась ситуация, когда внутри страны есть огромное количество людей, заинтересованных в позитивных изменениях. Во многом это произошло благодаря государственной политике, а во многом и вопреки. Несмотря на все проблемы и «кривизну» в отношениях государства и третьего сектора, очень многие работают эффективно – начиная с фонда «Наше будущее», который создает инфраструктуру для социального предпринимательства, заканчивая «Подари жизнь», Русфондом, фондом помощи хосписам «Вера». Они эффективны, и там нет иностранных денег. Это работа россиян для россиян, и это здорово.

Вам не кажется, что для российских филантропов такая форма общественного служения немножко непривычна? Как правило, пока все ограничивается строительством церкви в родном селе.

То, что мы с вами находимся в этой исторической точке, не значит, что мы не должны начинать этого делать. Десять лет назад в России почти не было системной благотворительности, а сейчас благотворительность стала популярной, востребованной, под нее создана инфраструктура.

Также и с кино. Наша задача – сделать так, чтобы возникла инфраструктура финансирования социального кино не только за счет государственных средств. И мы хотим показать коммерческому и некоммерческому секторам, что затраты на такое документальное кино и социальные кампании – это не расходы, а инвестиции. Потому что эффект от таких проектов может быть огромным.

Пока остросоциальные фильмы, как правило, широко известны в узком кругу. На массовую аудиторию они не выходят.

Это, к сожалению, проблема современного некоммерческого сектора — он варится в своем соку. Я очень люблю организацию людей с инвалидностью «Перспектива». Они делают замечательный фестиваль «Кино без барьеров», где показывают фильмы про людей с инвалидностью. Но большая часть зрителей в зале – люди с инвалидностью. С точки зрения маркетинга, донесения важности этой темы до аудитории – это нонсенс. Зачем показывать кино про инвалидов инвалидам, которые и так в теме?

Наш проект Лаборатории социального кино – это мостик, который может сделать понятной и эмоциональной практически любую тему в социальной сфере. Правда, надо много работать над жанром. Люди не любят назиданий с экрана. Они не хотят, чтобы их чему-то учили, а хотят сопереживать.

Люди вообще не любят смотреть кино «про плохое» — как правило, им в жизни проблем хватает.

Это не должны быть фильмы из разряда «чернухи», вгоняющие в депрессию. Мы будем очень четко формулировать действия, которых мы ожидаем от зрителей и подводить их к этому действию — сделать пожертвование, изменить привычки, стать волонтером и так далее. Это вопрос технологии. И в этом смысл любой социальной кампании. Социальное кино должно быть крутым, ярким, увлекательным, познавательным. Это и есть наша работа.

Вы оптимист. Пессимист в этом месте сказал бы, что вы собираетесь сеять свои зерна «разумного и доброго» в бетон.

Это и так, и не так. Несколько лет назад про аутизм никто и слыхом не слыхивал – ставили сразу диагноз «шизофрения» из-за недостатка информации даже у врачей, а теперь эта тема регулярно поднимается, издаются книги, финансируются различные программы. Почему это произошло?

В определенный момент несколько фондов и людей искусства затронули эту тему. Сейчас аутизм – это тема, которая волнует общество, она способна собирать пожертвования, объединять людей, концентрировать инвестиции. Судя по тому, как реагируют люди, которым мы рассказываем про наш проект «Лаборатории социального кино», все-таки эти зерна лягут уже не совсем в бетон.

СПРАВКА

Российские и зарубежные фильмы, изменившие общество

Blackfish (2013) — фильм о проблеме содержания китов в закрытых аквариумах и эксплуатации животных в увеселительных целях. Поставило на грань разорения крупнейшую компанию Seaworld, специализирующуюся на проведении шоу с участием морских животных.

«Мама, я убью тебя» (2013) — фильм Елены Погребижской о детях в интернате Большое Колычево. Вызвал дискуссию на уровне правительства, в результате чего началась реформа законодательства, касающегося детей-сирот.

Bully (2011) — фильм о детской жестокости, о детях, которые становятся изгоями в школе. Общественность в США стала обращать внимание на эту проблему, появились различные социальные программы.

«Блеф, или С Новым годом!» (2013) — фильм Ольги Синяевой о системе российских детских домов, о влиянии пребывания в казенном учреждении на детскую психику. В рамках государственной ежегодной программы «Лучшие социальные проекты России» фильм был признан лучшим социальным проектом 2013 года в России.

«В ауте» (2012) – фильм-откровение Ольги Арлаускас и Никиты Тихонова-Рау о девушке с аутизмом Соне Шаталовой. После показа фрагментов фильма Генеральному секретарю ООН Пан Ги Муну, общественной дискуссии в рамках проекта «Открытый показ» в РИА Новости и многочисленных показов на ТВ, фестивалях и в кино, проект во многом изменил представление общества о людях с аутизмом.

Сайты по теме

Международный питчинг социального кино GoodPitch
www.goodpitch.org

Проект Impact Guide
www.impactguide.org

Международный центр социальных изменений
www.cmsimpact.org

Сайт Лаборатории социального кино «3 Сектор»
www.3sector.org

Анна Гараненко - автор Агентства социальной информации

Рекомендуем

РАССКАЖЕМ. А что такое «Платформа»?

В Москве прошла презентация социального кросс-медийного проекта "Платформа", который призван объединить НКО, инвесторов, представителей власти, теле- и киноиндустрии. В его основу легла социальная документалистика. Об…

День инклюзивного кино прошел в Екатеринбурге

На кинофоруме, который был приурочен к празднованию декады инвалидов и Году российского кино, показывались ленты уральских режиссеров, работали мастер-классы и интерактивные площадки для зрителей с…