В июле Всемирному фонду дикой природы (WWF) России исполнилось 19 лет. Из 200 экологических регионов на планете 14 находятся в России, и каждый день, работая ради сохранения этих регионов, WWF России вносит неоценимый вклад в спасение 95% биоразнообразия на Земле. Суммарный природоохранный стаж 48 ведущих сотрудников WWF – 840 лет. Помимо того, что фонд является авторитетной и уважаемой природоохранной НКО, WWF – один из лидеров российского третьего сектора.

О роли WWF в жизни российских НКО, о том, как наиболее эффективно собирать пожертвования и что ждет некоммерческий сектор в следующие 20 лет, корреспонденту Агентства социальной информации рассказывает исполнительный директор WWF России Петр Горбуненко.

 

За 20 лет ваш фонд (как и Гринпис) стал самой узнаваемой экологической общественной организацией в России. Вы входите в коалиции НКО, обсуждающие наиболее актуальные вопросы некоммерческого сектора, выступаете в защиту интересов НКО. Видит ли WWF себя в числе лидеров российского третьего сектора, который может вести диалог с властью от лица остальных?

— Да, безусловно. Содействие развитию гражданского общества в нашей стране – одна из основных задач фонда. Если мы посмотрим на это с точки зрения модели устойчивого развития, то без гражданского общества оно просто невозможно. С другой стороны, нам нужны сильные партнеры для реализации проектов по всей России. Ведь невозможно делать все самим! Нужно, чтобы на местах были неравнодушные люди, чтобы местная власть понимала, для чего и кому это нужно, чтобы работали те самые НКО, которые могли бы организовывать, например, субботники. Если этого не будет, то реализация проектов становится затруднительной. Не повезешь же людей из Москвы!

 

WWF выступил одним из инициаторов заявления о принципиальном отказе экологических организаций от регистрации в качестве «иностранного агента», если того потребует Минюст. Почему?

— Потому что нам нужны партнеры. А закон об «иностранных агентах» в первую очередь бьет по маленьким НКО. Ведь что грозит организациям с подобным статусом? То, что на НКО ложится бремя отчётности. Такой организации, как WWF, это по плечу. Мы наймем еще одного человека, который будет заниматься только отчетностью — собирать в течение квартала информацию и потом выдавать её в заданном формате. Организации с меньшими бюджетами просто не смогут себе этого позволить.

К тому же все прецеденты, когда экологические организации получали представления и предписания прокуратуры, были по сути незаконны. Прокуратура не выявила политической деятельности, были лишь записи в уставе! То есть только возможность действия, но никак не само действие. Прокуроры просто искали, за что им зацепиться, что привело к полному отсутствию здравого смысла: это то же самое, что судить музей за самогоноварение из-за того, что на полке стоит самогонный аппарат.

 

Ваша организация, как никакая другая НКО, может похвастаться тем, что финансируется из разного рода источников. Например, успешно применяет практику сбора частных пожертвований.

— Относительно успешно. До наших коллег в Западной Европе нам расти и расти. Собственно говоря, бюджет WWF России на 40% состоит из пожертвований, собранных в других странах. Нам еще далеко до того уровня филантропии, который есть в Голландии, Германии, Англии, США. Наши показатели гораздо ниже, и в первую очередь это связано с состоянием общества, которое на 10% состоит из живущих за чертой бедности и озабоченных проблемами выживания.

 

Тогда, может быть, в России стоит искать другую, не денежную, форму поддержки от общества?

— Все, что нам действительно нужно, – это финансы. Все остальное мы в состоянии обеспечить: логистику, специалистов, оборудование. Если есть средства – мы это можем. Если средств нет – мы можем не многое.

Безусловно, что-то мы можем в любом случае. Часто мы на волонтерских началах выполняем экспертные работы. И делаем это не за деньги, потому что считаем, что наша экспертиза нужна. Когда же дело касается конкретных действий «на земле», то чаще всего мы упираемся в финансовую сторону вопроса. Поэтому главное, о чем мы просим людей, – оказать финансовую поддержку. Но у нас не принята филантропия на уровне «просто дать денег». Люди не верят.

 

Как можно помочь им поверить?

— Прозрачность и еще раз прозрачность. Мы открыто говорим о том, как расходуются средства. У нас каждый год на сайте висит финансовый отчет, вплоть до того, сколько стоит 10 килограмм корма для зубра. Другого способа нет. И еще возможность приходить и видеть своими глазами людей, которые здесь работают. Участвовать в наших мероприятиях, видеть результат этого труда. Когда действовала программа «Усынови зубра», в заповеднике у каждого животного были указаны его «родители». Для людей это было значимо – кто финансирует кормление и содержание зубров.

 

Это подводит нас к вечному вопросу: как наиболее эффективно заниматься фандрайзингом? Известно, что WWF всегда в авангарде по использованию новейших технологий фандрайзинга. Я помню, как WWF размещал предложения о пожертвованиях прямо на бланках платежных квитанций.

— Это, кстати, было не очень эффективно. Потому что потенциальному жертвователю еще нужно дойти до банка, стоять в очереди. Гораздо удобнее сразу кликнуть мышью – и готово. Мы стараемся максимально приблизить человека к моменту платежа, чтобы ему нужно было сделать минимальное количество дополнительных телодвижений. Сейчас, например, мы активно прорабатываем сбор пожертвований посредством списания со счета (англ. Direct Debit). Человек один раз дает поручение банку такую-то сумму списывать с такой-то регулярностью в пользу такой-то организации. И пока он не передумал и не отдал другое распоряжение, банк методично перечисляет деньги. Сейчас подобное разрешение человек может дать только лично, придя в банк, в Европе и Америке это можно сделать дистанционно. Мы ищем взаимопонимания по этому вопросу, чтобы получить соответствующее распоряжение от Центробанка. Может быть, через год мы получим возможность работать со счетами.

 

WWF часто ставят в пример как НКО, успешно использующую новейшие информационные технологии. Вы планируете в ближайшее время какие-то новые шаги в этой области?

— В этом направлении еще предстоит много работы. Например, сегодня наш сайт слишком классический: он информационно-познавательный, не интерактивный. А интерактивность нам, с точки зрения сбора пожертвований, очень нужна. Так что сейчас одна из основных задач – разработка нового сайта для создания базы киберсторонников. Потом из них выделятся люди, готовые жертвовать средства.

 

Одна из технологий, которой сегодня все чаще стали пользоваться НКО, — сбор подписей под петициями в Интернете. У WWF такой опыт тоже есть. Рассматриваете ли вы это как направление, в котором следует двигаться?

— Мы уже дважды собирали по 100 тыс. и даже больше подписей под законопроектами. В том числе рассматриваем это как часть будущей фандрайзинговой (от англ. Fundraising — процесс привлечения денежных средств и иных ресурсов) стратегии. Люди, которым небезразлично состояние морей, охранных лесов, – наши потенциальные доноры.

 

Не могу не спросить: с Вашей точки зрения, в России практика открытых писем, петиций, сбора подписей – это эффективный способ решать проблемы?

— И да, и нет. С появлением правовых рамок это вроде бы становится действующим механизмом, которым нельзя пренебречь. Насколько он эффективен? Посмотрим. Например, по защите морей от нефтяных загрязнений Госдума приняла закон, но вслед за ним уже готовятся изменения, которые могут убить часть нашей работы на корню. Их активно лоббируют заинтересованные в том, чтобы как можно проще выкачивать деньги, не задумываясь ни о чем. Наше законодательство настолько быстро меняется, что сегодняшняя победа может превратиться в пустое место через два-три года.

 

Далеко не все НКО обладают такими же возможностями, как WWF. Не каждый может позволить нанять себе фандрайзера или IT-специалиста. Как же им работать более эффективно?

— Не существует общего подхода к развитию организаций. Во-первых, потому что сами организации не однотипны. Есть организации, ориентированные на конкретные действия, например, вовлечение как можно большего числа людей в уборку мусора в парке, — тут один менеджмент. А есть организации консалтингового типа, которые работают как эксперты, – тут уже другой менеджмент.

 

Но наверняка есть общие правила, которые актуальны для всех?

— Есть только несколько общих правил развития для любой НКО. Первое – нельзя быть зависимым от одного донора. Это жесткое правило. Бывают случаи, когда фонд длительное время финансирует организацию, а потом меняет политику. И организация закрывается по причине отсутствия средств. Второе – максимальная открытость по финансам, людям, проектам, результатам. Третье – профессионализм.

 

WWF России в следующем году исполняется 20 лет. Как Вам кажется, чего ждать третьему сектору от следующих 20-ти? Будут ли положительные изменения?

— Думаю, общество постепенно начнет понимать назначение третьего сектора. Но этот процесс нельзя ускорить. Моисей не просто так водил людей 40 лет по пустыне. Было необходимо время, чтобы ушли старые знания. Из нашей реальности тоже постепенно уходит старый жизненный опыт, уйдем и мы — люди, которые помнят СССР.

 

Следующее поколение будет лучше?

— Оно будет другое. Мы привыкли говорить о молодежи, что она не такая, как мы, «неправильная». Потом эта же молодежь говорит то же самое собственным детям.

 

Вопрос в том, не становится ли все хуже и хуже?

— Человечество пока не уничтожило себя – это значит, что нет.

Рекомендуем

ТИМ КОСТЕЛЛО: гражданское общество должно сосредоточиться на повестке, перекликающейся с повесткой «Группы двадцати»

Накануне московского саммита «Гражданской двадцатки» правительство Австралии объявило, что оргкомитет Civil20 в 2014 году возглавит преподобный Тим Костелло. Исполнительный директор австралийского отделения Всемирной христианской организации…

В Горбачев-Фонде отрицают иностранное финансирование

Руководитель отдела международных связей и контактов с прессой Международного фонда социально-экономических и политологических исследований Павел Палажченко заявил, что фонд чтит законодательство и не пользуется средствами…