В этом году Россия первой из стран-председателей в «группе двадцати» (G20) проводит «гражданскую двадцатку» (Civil G20). Ее главной целью должен стать продуктивный диалог глобального гражданского общества, политиков и лиц, принимающих решения, на основе приоритетов, заявленных в официальной повестке российского председательства в G20. В декабре 2012 года состоялся первый сбор участников групп Civil G20. Представители оргкомитета обсуждали вопросы ожиданий гражданского общества от председательства России в «группе двадцати», пути и формы интеграции гражданского общества в ее процессы, попытались оценить эффективность решений G20 для населения стран «двадцатки» и всего мирового сообщества. Рабочие группы оргкомитета собирают предложения от общественности по основным направлениям: экологически ответственное развитие и энергетика, продовольственная безопасность, цели развития тысячелетия (ЦРТ) после 2015 года, противодействие коррупции, финансовая включенность и финансовое образование, вопросы труда и занятости населения. Представители лидеров групп (специалисты в различных областях) обозначили проблемы, которые собираются заявить в рамках групп. На данный момент уже готовы первые позиционные документы «гражданской двадцатки», рекомендации по которым собираются на платформе Dialogues (http://dialogues.civil20.org/).

О том, как «работает» Civil G20 и как ее рекомендации могут повлиять на решения лидеров «большой двадцатки», корреспонденту Агентства социальной информации рассказал директор по природоохранной политике Всемирного фонда дикой природы (WWF) России, сопредседатель рабочей группы «Экологически ответственное развитие и энергетика» и российский представитель в «гражданской тройке» (Мексика-Россия-Австралия), доктор географических наук Евгений Шварц.

 

Как проходил процесс сбора мнений организаций третьего сектора?

— Не могу судить обо всех группах, но у нашей группы «Экологическое ответственное развитие и энергетика» все было достаточно просто – мы не стали ждать, пока заработает платформа Dialogues, а подключили несколько наиболее массовых рассылок российских НКО. У неправительственных экологов есть рассылки, где по 150 участников и хорошо отработан механизм сбора и обсуждения коллективных предложений. Со временем мы вовлекли в этот процесс и зарубежных коллег, которые регистрировались на платформе, а также приглашали к диалогу тех, кто ранее участвовал в аналогичных международных инициативах. Мы старались задействовать все организации, которые вырабатывали и подписывали аналогичные документы к предыдущим «двадцаткам», «восьмеркам», саммиту в Рио-де-Жанейро и пр. Плюс WWF проводил отдельные консультации с национальными организациями фонда. Я не во всем согласен с итоговым документом, но считаю, что не нужно настаивать, а нужно дать возможность высказаться другим экспертам и организациям. В некоторых группах число вовлеченных НКО первоначально могло быть не очень большим. Возможно, потому, что в данной сфере есть один или два ведущих «игрока», с которыми в ходе дискуссии большинство солидарно или соглашаются с их аргументами. Например, в группе по антикоррупции российским сопредседателем рабочей группы является председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов и активно участвует Центр антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл-Р», который возглавляет Елена Панфилова. Думаю, что теперь Кирилл Кабанов и Елена Панфилова вовлекли в процесс многие активные НКО этого профиля.

В какой степени готовности сейчас находятся рекомендации?

— За одним или двумя исключениями эти рекомендации уже сформированы, согласованы с российскими и зарубежными сопредседателями, прошли обсуждение членов и участников групп. Все резолюции, за исключением нашей и ЦРТ, уже представлены всем шерпам. В течение февраля у шерп проходили собрания технических групп, в которые входят специалисты по различным вопросам. Есть договоренность, что наши резолюции также будут разосланы шерпам в течение этой недели. Сейчас происходит обсуждение рекомендаций рабочих групп между собой и с участием более широкого круга НКО и экспертов на платформе Dialogues

«Гражданская двадцатка» — уже сформированный механизм донесения позиций гражданского общества до лидеров стран. Насколько сохраняется преемственность этого механизма из года в год? Есть ли какие-то «слабые стороны», которые беспокоят в процессе подготовки саммита в России?

— На мой взгляд, «слабых» сторон всего две-три. Одна из самых существенных заключается в том, что многие сопредседатели и российские участники не очень в курсе тех позиций, которые занимало гражданское общество год-два назад. Существует большой разрыв между тем, что предлагается сейчас, и тем, что лоббировалось перед конференцией Рио+20 и предыдущими саммитами G20 и G8. Предложения, которые выдвигались гражданским обществом год-два назад, не должны быть заброшены и забыты, если они не потеряли своей актуальности. Получается, что отказ от каких-то интересных и распространенных предложений и идей происходит только из-за прихода новых участников процесса, которые просто не знакомы с выдвигавшимися предложениями и причинами того, почему они не были реализованы. Ведь если какое-то требование не проходит, то все участники должны понимать, почему оно не реалистично, что теперь делать дальше и чем данное предложение может быть успешно заменено.

Например, одним из главных лозунгов НКО перед Рио+20 было введение так называемого «налога Арнольда Дж. Тойнби» — международного налога на трансграничные финансовые транзакции с тем, чтобы уменьшить спекулятивные потоки финансов на глобальных рынках и тем самым снизить глобальные риски. Вместе с тем за этим внешне излишне радикально-романтическим предложением стоял и возможный механизм решения глобальной международной задачи, чтобы средства, которые взимались бы по этому налогу, шли на оказание помощи менее развитым государствам на финансирование устойчивого развития и борьбу с изменениями климата, в частности, внедрение новых экологически ответственных технологий. Сейчас в дискуссиях это требование практически забыто. Существует также некоторый разрыв между тем, на чем сосредоточены российские НКО и НКО других стран. Если неправительственные организации развитых стран, которые вовлечены в процесс обсуждения проблем мировой финансовой архитектуры, занимаются, в первую очередь, проблемами своей «моральной ответственности», то есть Африкой, то российские организации в основном заняты решением своих «внутренних» проблем. Мы чуть-чуть вырываемся из контекста. С другой стороны, поскольку «гражданская двадцатка» — открытый процесс, то эта проблема, думаю, будет преодолена и дискуссией на платформе Dialogues и прямым диалогом на гражданском саммите.

Еще одна «слабая» сторона процесса состоит в том, что мы потеряли некоторую часть активных зарубежных участников. Вокруг «восьмерки» и «двадцатки» всегда была сформирована коалиция НКО, которые участвовали в процессе. В основном из США, Англии, Канады и Латинской Америки. Сейчас представителей этой коалиции меньше.

Насколько, с Вашей точки зрения, «гражданская двадцатка» эффективна как инструмент обсуждения путей решения глобальных проблем?

— Хотя многие НКО Латинской Америки и других развивающихся стран часто критикуют «восьмерку» и «двадцатку» как нерепрезентативные, нелегитимные и «вне-ООНовские» структуры, на мой взгляд, «двадцатка» по-своему легитимна. Во всяком случае, это более легитимный инструмент международной политики, чем «восьмерка», в которой собраны в подавляющем большинстве наиболее богатые западные демократии. «Двадцатка» более сбалансирована с позиций представленности мирового сообщества и глобальной экономики. И это очень серьезный инструмент, который более эффективен, чем большинство существующих сегодня моделей обсуждения и продвижения идей и путей решения глобальных проблем. Ведь принять какой-либо международный взаимообязывающий документ без серьезной подготовительной работы практически невозможно.

Национальные организации WWF и наш секретариат сейчас пытаются по максимуму ограничить участие нашей организации в непрофильных для нашей работы конвенциях — просто потому, что это огромные затраты при достаточно низкой эффективности процесса. Гораздо более эффективно договориться с двадцатью наиболее крупными экономиками. В двадцатку, кроме развитых стран «восьмерки», входят Аргентина, Австралия, Бразилия, Китай, Индия, Индонезия, Россия, Мексика, Саудовская Аравия, Турция, Южная Корея, Южная Африка. На G20 приходится около 90% мирового ВВП и две трети мирового населения. На каждую встречу «двадцатки» по решению страны-председателя приглашаются главы еще 3-6 государств. В общем, интересы кого еще не услышаны?

Конечно, есть определенные проблемы с тем, что НКО многих развивающихся стран, например, Китая, Индонезии и Турции, недостаточно представлены и мало участвуют в процессе. При этом в Китае есть активные НКО, но их голос, в том числе в силу специфики политической системы КНР, может быть не очень слышен и не учитывается. Недостаточно слышен голос и представителей Бразилии и Южной Африки, слабо представлена Индия.

Как Вы считаете, возможно ли в принципе добиться согласия в глобальном гражданском обществе?

— По крайней мере, в рамках «тройки» (Мексика, Россия, Австралия) мы сможем сделать так, чтобы гражданское общество наших стран стало слышать и лучше понимать друг друга. Чтобы перестал использоваться постулат о том, что изменение климата — это очередная блажь богатых стран. Просто потому что те, кому голодно, больше всего и страдают от изменений климата. Важно уметь находить компромиссные решения и от лозунгов переходить к пошаговым действиям – это один из главных вызовов «гражданской двадцатки». И когда мы на уровне сопредседателей обсуждаем резолюции секций, оказывается, что целый ряд требований экологов созвучен или может быть инкорпорирован в требования других групп, таких как «Антикоррупция», «Продовольственная безопасность» и «Глобальная финансовая архитектура».

Как «гражданская двадцатка» может повлиять на развитие гражданского общества в России?

— Мне кажется, сам процесс «двадцатки» во многом может помочь взрослению гражданского общества в нашей стране. Другое дело, что это надо делать без ущерба для совместного результата. Все-таки «гражданская двадцатка» — это про то, как гражданское общество мира говорит с правительствами стран G20, а не про то, как гражданское общество России говорит с правительством России. Или, точнее, не только об этом.

Одна из специфических проблем кризиса российского гражданского общества связана с тем, что лидеров российских НКО никогда не учили, как измерять эффективность своей собственной деятельности. Мы в WWF привыкли оценивать свою работу и правильность нашей позиции исходя из того, добиваемся мы поставленной природоохранной цели или нет. А многие наши коллеги и соратники ставят цели, скорее, по принципу показать, что они правы, а оппоненты нет, а не достичь позитивного конкретного результата. Но роль и функции НКО заключаются в том, чтобы успешно реализовывать свою миссию, делать свое общественно важное дело и достигать общественно значимых результатов при любой власти, а не только протестовать против того, с чем не согласен. Если мы будем ждать, когда одна политическая сила сменит другую, то кто сохранит тигров, леопардов, выхухоль, журавлей и старовозрастные леса? Действовать «потом» будет уже непоправимо поздно!

Наше гражданское общество готово к такому конструктивному диалогу с властью?

— Оно у нас очень разное. Например, экологические организации, может быть, больше готовы. Кого-то «заносит»… У разных рабочих групп не только разная степень «взрослости», но и различный жизненный и практический опыт. Но если кто-то и резковат в словах и отстаивает внешне излишне радикальные идеи, то в большинстве случаев, будем честными и мудрыми, — это не его вина. Это общая беда всей страны, включая власть и крупный бизнес. Ведь и в нашей стране, и во многих других странах собственное население – это часто просто обуза, которая мешает «пилить бюджет», экспортировать невозобновляемые природные ресурсы, заливать просторы Сибири водохранилищами, чтобы продавать электроэнергию в Китай по цене в два раза дешевле, чем потребителям в России. Если власть и крупный бизнес не хотят слышать общество (как это регулярно делает, например, комитет по экологии и промышленной безопасности РСПП) – то это не вина тех или иных НКО, а, по большому счету, общая беда всей страны.

А G20 обязана будет прислушаться к рекомендациям «гражданской двадцатки», или здесь тоже надо будет искать какое-то компромиссное решение?

— G20 формально не обязана и может вообще ни к чему прислушиваться. Достаточно вспомнить «гражданскую восьмерку» и Владимира Путина в 2006 году. А там были весьма мудрые и взвешенные резолюции… С точки зрения чиновника, чем-либо управлять лучше вообще без граждан, общественных организаций и даже, по возможности, без науки и без точной информации. Но если требования или предложения «гражданкой двадцатки» совсем не будут услышаны, то завтра все это выльется на улицы тем или иным способом. Например, «Окупай Уолт-Стрит», акциями антиглобалистов и т.д. В этом плане «гражданская двадцатка» является уникальной возможностью вести диалог не только с руководителями своей страны, но и слышать аргументы шерп и их офисов всех стран «двадцатки». В результате есть возможность более весомо публично заявить руководителям двадцати стран и их первым лицам свои предложения и позиции. Это достаточно легитимный механизм воздействия. Благодаря принципиальной позиции российского офиса шерпы, все итоговые документы и материалы рабочих групп рассылаются по всем шерпам. То есть позицию и предложения организаций гражданского общества смогут услышать правительства всех стран «двадцатки». И если во время российского председательства В. Путиным не будет поддержано предложение, чтобы все страны G20 стали членами Extractive Industries Transparency Initiative (EITI), то через год эту же идею может предложить Австралия. Для большей эффективности нашей работы мы и создали механизм «гражданской тройки», чтобы обеспечить преемственность идей. Все идеи «гражданской двадцатки» теперь циркулируют не только в переписке и на сайтах НКО, но и в кабинетах офисов шерп, Минфинов и МИДов стран «двадцатки». Это уникальная возможность, чтобы тебя услышали все двадцать наиболее влиятельных стран мира.

Фото Александры Кириллиной

Рекомендуем

ТИМ КОСТЕЛЛО: гражданское общество должно сосредоточиться на повестке, перекликающейся с повесткой «Группы двадцати»

Накануне московского саммита «Гражданской двадцатки» правительство Австралии объявило, что оргкомитет Civil20 в 2014 году возглавит преподобный Тим Костелло. Исполнительный директор австралийского отделения Всемирной христианской организации…

Владимир Путин пообещал малообеспеченным семьям всестороннюю поддержку

Продление программы выдачи материнского капитала до 2021 года, расширение возможностей его использования, помощь малообеспеченным семьям при рождении первенца и специальная программа ипотечного кредитования — все…