Как дожить до 100 лет, зачем жить долго, если старый человек никому не нужен, и что делают в пансионате для ветеранов труда «Друзья общины святого Эгидия» — читайте в материале АСИ.

Фото: Мария Муравьева / АСИ

Из окон слышны пение и смех. Это московский геронтологический центр «Юго-Западный». В просторном холле люди сидят кружком, читают стихи, поют… Елене Васильевне Дубовой 91 год. Она начинает любимую песню, остальные подхватывают. 

Белые крылья, белые крылья,
Белые крылья — полет неземной.
Мы ведь любили, мы ведь любили,
Мы ведь любили друг друга с тобой.

Елена Дубова. Фото: Мария Муравьева / АСИ

Дожить до 100 лет? Легко!

В пансионат для пожилых людей и людей с инвалидностью пришли волонтеры организации «Друзья общины святого Эгидия». Они бывают здесь каждую неделю. Эта дружба началась в августе 1993 года, ей скоро 30 лет. В разгар пандемии общались онлайн, теперь стараются наверстать упущенное и наговориться — как будто впрок. 

Всех волнует, как дожить до 100 лет. Вопрос «зачем?» не стоит. Все хотят жить, в том числе 100-летние. Влюбляются, ссорятся, мирятся, женятся и выходят замуж. Живут. У Саши 1 ноября свадьба. Саша и Татьяна передвигаются на инвалидных колясках. Марина с Сережей поженились семь лет назад: их обвенчал в храме священник Александр Борисов.

Волонтеры Катя и Митя познакомились тоже здесь, у них сегодня 22-я годовщина свадьбы. Четыре дочки Кати и Мити тоже сюда приходят. 

Марии Георгиевне 100 лет, Тамаре Матвеевне 102 года. Они говорят, дожить до 100 лет легко. Не пить, не курить, поменьше есть, петь, читать стихи, любить.

«Не злиться, веселиться и желать всем людям добра», — добавляет Елена Васильевна.

Фото: Мария Муравьева / АСИ

Олег Юрьевич рассказывает анекдот: 

«В одном далеком селении корреспондент местной газеты спрашивает деда, которому исполнилось 150 лет, в чем секрет его долголетия? Да вот, похоронил жену, — отвечает тот. — А на свои похороны денег не осталось. Не могу себе позволить умереть».

Физкультура — вот залог долголетия, уверена Майя Валентиновна. Ей 91. Пешком поднимается на восьмой этаж. У нее есть мяч и корзина: «Стой себе и кидай мяч в корзину, старайся попасть». 

Парадокс времени

Геронтологи всячески стремятся продлить человеку жизнь.

«Это парадокс нашего времени, — говорит Светлана Файн, руководитель «Друзей общины святого Эгидия». — Мы все мечтаем жить долго. Мы же не хотим умирать в юности или даже в зрелости. Вся наука нацелена на то, чтобы дать нам это — жить долго. В итоге тебе подарили  5, 10, 20, 30 лет жизни, а ты не знаешь, что с ними делать». 

«Посмотрите, как Тамара Матвеевна радуется каждому дню, — продолжает Светлана. — Она плохо слышит, ей тяжело ходить. Но она радуется природе, вкусной еде, людям, которые слушают ее стихи. И ты понимаешь, что жизнь — это ценная штука. Этому надо учиться. И этому на самом деле учишься здесь». 

Судьбы

Ирина Тименкова — пианистка, певица, выпускница Гнесинки, всю жизнь на сцене. Ездила с концертами по стране, работала с композиторами Жарковским, Флярковским, Колмановским, Хренниковым, Лядовой.

Мужу Ирины было 40, когда он погиб, спасая чужого ребенка. Ребенка спас, а сам утонул. Его собственный сын стоял в этот момент на берегу. Замуж Ирина больше не вышла. 

Проблемы со здоровьем начались после Афганистана, Ирина ездила туда петь с Иосифом Кобзоном. Она была ранена, и эта рана дает о себе знать до сих пор. До переезда в геронтологический центр приходилось по два раза в неделю вызывать скорую помощь. В пансионате она живет уже девять лет.  

«У меня квартира, есть сын и сноха, которую я люблю как родную дочь, — говорит Ирина. — У нас чудные отношения. Но я решила остаться здесь и не жалею. Я поняла, что могу и здесь реализоваться». 

Сегодня Ирина Абрамовна поет и улыбается. У нее праздник, именины.

Олег Андреев — военный. Окончил Суворовское училище, служил, потом работал на военных заводах проектировщиком, главным инженером проекта. Умерла жена, потом сын — надорвался на строительстве дачи, лопнула аорта. Олег Юрьевич остался один, и все пошло кувырком.

Прежде чем попасть сюда, он сменил несколько частных пансионатов.

«Здесь хороший медицинский уход, своя поликлиника, не надо брать талончик. Регулярное питание в ресторане. Выбор блюд, можно выбирать, уютно красиво. Я хожу в кружок пения. Выступаем на концертах», — говорит Олег Юрьевич.

— А где вы научились так танцевать?

— Ну, это мое любимое занятие. В училище у нас были уроки танцев, там и привили любовь к ним. 

Олег Андреев. Фото: Мария Муравьева / АСИ

Мария Пачина отметила 27 апреля 100-летний юбилей. Но это по паспорту — она говорит, что на самом деле ей 101. В пансионате живет девять лет и четыре месяца:

«Не было ни одной минуты, чтобы пожалела о том, что я здесь. Для родных это лучше, потому что у них свои дела, оставят одну — и переживают. А так они спокойны». 

В 1941-м Мария Григорьевна жила на Ставрополье. Решила идти воевать:

«У меня отец был на фронте, и два брата погибли. И вот я пошла в военкомат. Такая счастливая была, а мама плакала».

Надела гимнастерку и пилотку брата, который демобилизовался перед самой войной, темно-синюю юбку, сапоги. Но на фронт не взяли. Сижу одна в коридоре, уже никого нет. Выходит сотрудник военкомата, выносит мои документы и говорит: «Иди работай, надо же и работать кому-то, не всем воевать».  

После войны Мария Григорьевна работала в райфинотделе, в 90 лет переехала к дочери в Москву.

Долорес 83 года. Ее назвали в честь испанской коммунистки Долорес Ибаррури. В крещении Долорес — Елена.

Она жила по соседству с пансионатом, на улице Островитянова. По профессии — товаровед промышленных товаров, работала в Мосглавснабе. 

Семья жила хорошо, шили, сами себя обшивали. Когда умерли все родственники, в том числе родная сестра, соцработница сказала: «Долорес Николаевна, давайте я вас в пансионат устрою». 

Дочь Долорес Настя живет в Германии, работает модельером. В 1993 году родилась внучка Таисия — назвали в честь бабушки, а в 1998 году — внук Леонардо.

«Здесь хорошо. Я читаю, смотрю телевизор, мы собираемся в холле на восьмом этаже, общаемся», — говорит Долорес. 

Виктор Беловерцев работал сварщиком, в пансионат попал из-за проблем со здоровьем. Живет здесь третий год: «Жить можно. Нормально. Только не надо унывать. Не вешать нос».

Виктор Беловерцев. Фото: Мария Муравьева / АСИ

Тамаре Вершининой 102 года. На вопрос, как дожить до 100 лет, она отвечает «Писать стихи». Тамара Матвеевна помнит много стихов, пишет сама и с удовольствием читает: 

Не сердись, не надо, милый, не грусти.
Если виновата, ты меня прости. 
Не печалься милый, сердце не тревожь, 
Все равно ты друга лучше не найдешь.
Я тебе подруга, я тебе жена,
Я тебе судьбою, Богом отдана.
Ты мне самый-самый близкий человек, 
Так давай же вместе будем жить вовек.

Тамара Вершинина и Светлана Файн. Фото: Мария Муравьева / АСИ

Написала она стихотворение и к своему столетию: 

Вот и дожила. 100 лет — очень грустная дата.
Я совсем не думала, что встречусь с ней когда-то.
Мне 100 лет. Прожила много.
Но впереди все короче дорога.
Все ближе и ближе виден порог.
Когда это будет, знает лишь Бог.
А пока остается немного пожить,
Каждым прожитым днем дорожить.
Каждый прожитый день — как подарок приму.
А даритель есть Бог, благодарна ему.

Быть рядом

«Мы пришли сюда быть рядом, дружить», — говорит Светлана Файн. 

Валентина Яковлевна оказалась в пансионате после инсульта. Она была большая и передвигалась на такой же большой коляске, веселая, неунывающая, готовая всегда что-то придумывать, рассказывает Светлана. Однажды Валентина Яковлевна предложила: «А давайте поедем кататься на теплоходе». Думали, это нереально, а потом нашли пристани, куда можно на коляске въехать, и все получилось. 

Валентина Яковлевна все время мечтала вернуться домой. Дочь навещала ее, но домой не забирала. А потом Валентина Яковлевна умерла. 

«Мы пришли на похороны, на поминки, потом к ней домой — и тут дочь сообщает, что она, конечно, очень хотела забрать маму, но у нее туберкулез, — говорит Светлана. — Кто мы такие, чтобы судить? У всех свои причины»…

Чтобы начать дышать

Бездомные, дети мигрантов и люди старшего возраста… «У «Друзей общины святого Эгидия» никогда не было идеи, что мы должны быть специализированной организацией, ориентированной на отдельные категории благополучателей. Мы стремимся жить с открытым сердцем, видим трудности и боль и откликаемся, где мы можем помочь», — говорит Светлана Файн.

Светлана Файн. Фото: Мария Муравьева / АСИ

Центр «Юго-Западный» считается одним из лучших. Можно учить испанский с нуля, есть кружок пения, изостудия «Вдохновение».

«Конечно, здесь есть свои психологи, но то, что человек пришел именно к тебе бескорыстно, что он не получает за это деньги, а пришел, потому что любит именно тебя и ему важен именно ты — это то, что ценно, что меняет тебя», — говорит Светлана.

«Бывает, не хватает воздуха и ни на что нет сил. Но ты знаешь, что тебя ждут, ты нужен, поэтому собираешь себя “в кучку”, приносишь сюда свое бренное тело. И вдруг понимаешь, что здесь ты можешь дышать. Что это дает тебе силы. Сегодня у меня был счастливый день», — добавляет Светлана Файн.

Крылья и крылышки

Людям важно чувствовать, что они кому-то нужны. Что они — не отработанный материал в «возрасте дожития».

«Когда они чувствуют это, свою любовь и благодарность они выливают на тебя ведрами, и ты в этом купаешься абсолютно незаслуженно. Ты всего лишь пришел,  — улыбается Светлана. — Тебя видят каким-то ангелом с крылышками, в разы лучше, чем ты есть на самом деле. На тебя смотрят так, как будто ты совершенно волшебная, чудесная и прекрасная. Тебя поднимают этим взглядом любви и доверия, дают тебе крылья, дают расти. И ты действительно становишься лучше. Не то что соответствуешь, но хотя бы пытаешься. Ты реально становишься лучше, ты реально растешь». 

В таких домах, как этот, на самом деле учишься много чему. Учишься умению остановиться:

«Мы все время куда-то несемся. Человек тебе что-то говорит, а ты уже думаешь, что нужно на сообщение ответить. И ты делаешь над собой усилие: так, телефона сейчас не надо. Я сейчас общаюсь с этим человеком, я должна быть с ним. Это очень ценно. Ты учишься не бежать, общаться, слушать, быть рядом, сопереживать, принимать эту радость и эту боль. Ты открываешь горизонты, о которых раньше не знал, учишься ценности человеческой жизни. Ценности хрупкости, ценности слабости».

Как это трудно — лететь против ветра,
Как это трудно — еще раз поверить.
Ветви, как крылья, слегка встрепенулись,
Может быть, лебеди в зиму вернулись.

Белые крылья, белые крылья,
Белые крылья — полет неземной.
Мы ведь любили, мы ведь любили,
Мы ведь любили друг друга с тобой.

Этот материал — часть проекта «НКО – провайдеры услуг и источник помощи», который АСИ реализует при поддержке Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы. Другие новости и статьи о работе московских СО НКО можно прочитать по ссылке.

Дорогие читатели, коллеги, друзья АСИ.

Нам очень важна ваша поддержка. Вместе мы сможем сделать новости лучше и интереснее.

Услуги организаций

Центр «Друзья общины святого Эгидия» помогает бездомным и одиноким пожилым людям: организует раздачу еды людям, у которых нет дома, создал многофункциональный центр социальной поддержки «Дом друзей на улице», навещает пожилых людей в интернатах.

Рекомендуем