Как телефон на веревочке доводит до слез, почему держать за руку — большое дело и кто может добровольно пойти в коронавирусную больницу.

Фото: Евгения Федорова / АСИ

Мы идем в корпус резервного госпиталя ГКБ имени Ф.И. Иноземцева в Сокольниках. Корпуса между собою связаны коридорами — до того, как развернули госпиталь, тут был конгрессно-выставочный центр. Теперь здесь разные отделения — реанимационное, терапевтическое, палаты интенсивной терапии (ПИТы)

Шуршат защитные костюмы: чтобы попасть в «красную зону», нужно надеть хирургический костюм — голубые брюки на резинке и блузу — и укутаться в защитный костюм — бахилы до колен, комбинезон, шапочка, маска, три пары перчаток и очки.

Волонтером в «красной зоне» может стать любой совершеннолетний гражданин. Нужны только добрые намерения,  здоровье и время. Здоровье требуется, чтобы переносить физические нагрузки при ограниченном потоке воздуха. В защитном костюме жарко, через маску тяжелее дышать.

Я иду в смену с волонтерами, которых собрала Комиссия по больничному служению при Епархиальном совете Москвы. На костюме разборчиво и крупно пишут маркером имя волонтера. Среди нас три волонтера, регулярно возвращающихся в «красную зону».

«Мария, поможешь? — Помогу»

Мария Меринова — координатор волонтеров в «красной зоне», это ее основная работа. До пандемии Мария жила «светской жизнью»: успешно работала на руководящей должности в сети стоматологических клиник. 

С распространением COVID-19 Мария поняла, что надо заниматься чем-то другим, и уволилась.

Мария. Фото: Евгения Федорова / АСИ

«Я пошла к своему духовному отцу и сказала: «Я помогаю в храме, но мне хотелось бы делать что-то еще». Он благословил меня помогать в Первой Градской больнице в отделении неврологии, и я пошла туда с намерением, что стану сестрой милосердия», — вспоминает Мария.

Потом духовному отцу Марии дали благословение окормлять госпиталь, в котором лечат пациентов с COVID-19. По словам Марии, такому служению нужна помощь: если священник занимается духовной помощью, кто-то должен заниматься физической.

Ее спросили: «Мария, поможешь?». Она ответила: «Помогу». С тех пор она два раза в неделю ходит на смены в резервный госпиталь в Сокольниках как наставник, который знает систему изнутри и может организовать большое количество людей.

Фото: Евгения Федорова / АСИ

«Волонтеры не принимают участие в медицинских процедурах. Делаем то, что сделали бы для своей бабушки, которая лежит в ковидном госпитале. Смотрим, чтобы у нее ноги не мерзли, чтобы постель была чистая, чтобы была сыта и не пропустила прием таблеток. Вот это задача волонтера. А еще — поговорить», — рассказывает Мария.

Люди лежат в «красной зоне» неделями. Родственникам и близким нельзя их навещать.

Мария говорит, что в «красной зоне» не появляется угнетающего состояния, которое все обычно ожидают. Здесь понимаешь, сколько простых дел человек делает ежедневно и не замечает этого — сам встает, дышит, заваривает себе чай.

То, что делают волонтеры в «красной зоне», делает жизнь пациентов чуточку легче, говорит Мария.

«Вот бывает, начинаешь кормить человека, а ему хочется поговорить, рассказать, как он устал, как ему тяжело и хочется домой. Пусть мы делаем крупицы, но по крупицам получается что-то большое. Даже если ты можешь просто посидеть, послушать человека и подержать его за руку, это уже большое дело», — говорит Мария.

Мария. Фото: Евгения Федорова / АСИ

Мария советует не бояться, а идти помогать, если есть такая возможность. Они всему научат.

«Кто-то же должен дать им пить»

Сусанна Гудаева работает в храме Преподобного Сергия Радонежского в Солнцево. Она секретарь настоятеля, занимается информационной работой и преподает в воскресной школе.

Летом на рабочую почту Сусанны пришло письмо, в котором владыка Пантелеимон призывал добровольцев в «красную зону». Сусанне нужно было повесить этот призыв в храме, и она поняла, что не может призывать людей к тому, что не способна сделать сама.

Сусанна. Фото: Евгения Федорова / АСИ

Тем же летом Сусанна отправилась в приходскую поездку в Крым. Там она попала на спектакль «Грифон», который написал владыка Тихон. Одна из героинь спектакля — Даша Севастопольская, подвижница, которая во время Крымской войны продала все, что имела, и пошла на фронт помогать раненым солдатам, рассказывает Сусанна.

«Это одна из первых сестер милосердия. В спектакле был момент, когда ее спросили, зачем она это делает, она ответила: «Кто-то же должен дать им пить». Эта фраза запала мне в голову», — вспоминает Сусанна.

Когда Сусанна прилетела обратно в Москву, все наложилось друг на друга и по пути домой она отправила анкету в «красную зону». Ее пригласили на собеседование.

«И мы так хорошо, неожиданно для меня, поговорили. Я думала, это будет формальное собеседование, а получилась глубокая беседа. Я поняла, что пришла правильно», — говорит она.

Теперь, по словам Сусанны, каждый раз, когда она выходит из «красной зоны», понимает, что день прошел не зря.

В «красной зоне» люди меняются, считает Сусанна. Они говорят только о важном, благодарят искренне, а не формально.

«Я думаю: пандемия, болезнь, грусть, а ведь люди меняются и в лучшую сторону. Люди там всегда стараются сказать тебе «спасибо», а мне хочется поблагодарить их, потому что есть ощущение, что не мы делаем для них что-то, а они для нас», — говорит она.

Волонтеры в «красной зоне» собирают много историй. Сусанна рассказывает: в госпитале лежала пара, жена — в реанимации, муж — в терапевтическом отделении. Через медсестру жена написала мужу письмо, а Сусанне поручили отнести его. Она стала искать адресата, как ее окликнул какой-то пациент, попросил поправить одеяло.

Она поправила, посмотрела на табличку с фамилией — оказалось, он. Сусанна вспоминает: он открыл письмо, зацеловал его, заплакал. Сказал, как она его осчастливила и как в жизни все неважно, главное, чтобы были здоровы близкие.

Иногда, по словам Сусанны, непонятно, что делать, если пациент начинает плакать. Потом понимаешь: от волонтера ничего не требуется, нужно просто постоять рядом и подержать за руку. 

«В «красной зоне», как на войне, проявляются хорошие качества, к которым в обычной жизни мы можем и не обращаться», — говорит Сусанна.

Сусанна тоже советует потенциальным волонтерам «меньше думать и пробовать», продумать всё заранее невозможно. Она думала, что будет отдавать в «красной зоне», а оказалось, что получает.

«Всегда можно уйти, если это окажется не твое. Когда я рассказываю о «красной зоне», все говорят: вот люди молодцы, святые! А я считаю, что не нужно относиться к этому, как к какому-то подвигу. Это нормально. Помогать людям — это нормально», — подчеркивает она.

«Что такого — покормить, но ты выиграл целую войну«

Александра Наумова — завуч по воспитательной работе в православной школе на территории Первой Градской больницы, классный руководитель, педагог по математике и репетитор.

Волонтерством Александра занимается с 17 лет. Отправилась в «красную зону», потому что всю жизнь знакома с владыкой Пантелеимоном. Просто прочитала призыв и пошла. На основной работе как раз были летние каникулы.

«Красная зона» — не только про помощь пациентам. Это место, где можно найти новую семью. Александра говорит, что внимание и забота, которые волонтеры оказывают друг другу, не сравнимы ни с чем.

Когда идешь в смену после работы, «уставший», «никакой», кажется, что не сможешь отработать. А когда выходишь из «красной зоны», понимаешь, что появились новые силы.

«Какие грусти, там одни радости», — смеется Александра. 

«У каждого волонтера есть свои пациенты, которые привыкают к нему, если он приходит регулярно. Узнают по голосу, по надписи на костюме, по фигуре и глазам. И через весь коридор кричат: «Сашенька, помой меня! Я тебя так долго ждал(а)!».

Или, когда ты приходишь к человеку, которого только перевели из реанимации, предлагаешь помыть ему голову. И на тебя смотрят: а как так? Можно просто помыть голову? И человек начинает плакать. А ты понимаешь, что можешь сделать что-то хорошее», — рассказывает Александра.

Фото: Евгения Федорова / АСИ

В «красной зоне» бывают спокойные дни, и тогда ПИНы (палаты интенсивного наблюдения) превращаются в салон красоты, рассказывает она. Пациентам могут помыть голову, подстричь ногти, помочь намазаться кремом. И тогда, по словам Александры, люди расцветают.

Бывают пациенты, которые совсем не хотят есть. А волонтерам удается — постоишь минут сорок, поговоришь с человеком о том, какие у него есть домашние животные, кто его ждет из больницы, и покормишь.

«И персонал потом приходит с улыбками, спрашивает, как удалось, какое чудо. Казалось бы, что такого — покормить, но ты выиграл целую войну», — говорит Александра.

Сложными в «красной зоне» бывают ситуации, когда волонтер понимает, что не может помочь.

«Вот бывает, моешь бабушке голову, а она начинает рассказывать, что у нее пару дней назад умер муж. И у нее слезы градом. Ты понимаешь, что тебе нужно ее поддержать, но помочь ты никак не можешь, просто остаешься рядом», — объясняет Александра.

Был как-то пациент, рассказывает она, скрытный дедушка, которого начали гладить по голове и помогать есть. Однажды он схватил добровольца за руку через костюм и спросил: «Вы настоящие, вы живые, не роботы?».

Фото: Евгения Федорова / АСИ

«И, с одной стороны, это смешно, с другой — ты понимаешь, как людям не хватает человеческого тепла и уюта», — говорит она.

Но когда волонтер чего-то не знает, он может подойти к другим добровольцам или медперсоналу.

«Только в больнице ты начинаешь ценить все по-другому. Когда пациенту рассказываешь, какая за окном погода, светит солнце или идет дождь, какие новости, человек тебя ждет. Это непередаваемо», — рассказывает Александра.

Александра. Фото: Евгения Федорова / АСИ

Был другой пациент — старичок, который лежал лицом к коридору и сжимал в руках какую-то бумажку. На бумажке оказался номер его дочери. Наставники в «красной зоне» могут носить с собой телефон в защитном чехле, он висит на веревочке на шее.

Александра вспоминает: старичок посмотрел на нее, спросил, телефон ли это. У него в глазах слезы.  

«Мы звоним дочке, и как он с ней начинает разговаривать! Сразу из сурового серьезного старичка превращается в мягкого, доброго дедушку, который услышал родной голос. И ты понимаешь: ты просто дал телефон, набрал цифры, а присутствуешь при чем-то совсем здоровском», — говорит она. 

Волонтерство раскрывает человека с новой стороны, уверена Александра.

«Надо не бояться. Если не готов морально, тебя никто не просит идти в реанимацию, есть банальные вещи: поговорить, помочь поесть», — говорит она.

Как пойти в «красную зону» волонтером

В «красной зоне» нужны волонтеры. Если что-то из их работы вам откликнулось, записаться можно здесь и по телефону: 8-991-609-17-81 (в будние дни с 10.00 до 19.00).

Фото: Евгения Федорова / АСИ

Принимает волонтеров Синодальный отдел РПЦ. Первым этапом, после подачи заявки через несколько дней назначают неформальное собеседование. Его проводит владыка Пантелеимон, для которого воцерковленность человека не имеет значения.

Если человек подходит в качестве волонтера, то его направляют на трехдневный курс обучения, который устраивают на базе учебного центра Больницы Святителя Алексия при поддержке Департамента здравоохранения города Москвы.

За три дня человека научат основным навыкам ухода, которые пригодятся в «красной зоне»: как покормить больного, поменять памперс, перестелить постель, если пациент лежачий.

После успешно пройденного курса волонтера курирует Мария Меринова, которая работает при Православной службе помощи «Милосердие». Эта служба подчиняется Синодальному отделу при РПЦ.

Все смены в «красной зоне» проходят только вместе с наставником, который может подсказать и скоординировать работу волонтеров. В день обычно проходит три-четыре смены, привязанных к кормлению: к завтраку в 08.30, к обеду в 12.30 и к ужину в 17.00. Это трудный этап, когда волонтерам нужно поухаживать: кого-то покормить, кому-то убрать лишнее.

Сколько раз приходить в госпиталь, решает только сам волонтер. Все добровольно.

Дорогие читатели, коллеги, друзья АСИ.

Нам очень важна ваша поддержка. Вместе мы сможем сделать новости лучше и интереснее.

Рекомендуем