На сайте АСИ начинает вести колонки журналист Анна Тарубарова — о своей жизни с раком молочной железы.

Анна Тарубарова. Фото: Мария Зотова

Никогда не думала, что буду писать о своей груди, но поскольку нам скоро с ней расставаться, пусть это будет ее прощальная миссия. Попадись мне год назад подобная публикация, в моей жизни сегодня было бы меньше вопросов. Главный из них — как распознать рак молочной железы.

В январе 2020 года я крутилась перед зеркалом, примеряя новую рубашку. Расстегивая пуговицы, почувствовала что-то лишнее в области груди справа. Нащупала горошину. Не болит, не чешется, не торчит – в общем, она мне показалась временным явлением вроде прыщика, и я благополучно о своей находке забыла.

Находка напомнила о себе через месяц на отдыхе в Таиланде. Был жаркий день, и в груди задергало. Горошина к этому времени превратилась в миндаль. Я запаниковала и решила по возвращении в Россию немедленно сходить на УЗИ.

Немедленно не получилось, в районной женской консультации приемы были расписаны на две недели вперед. Мне обещали позвонить и пригласить на прием, но горе пришлось самой идти к Магомету. Я отыскала контакты заведующей, и в течение часа мне организовали прием. Платные клиники я не штурмовала: миндаль никак себя не проявлял, и пойти к врачу я больше хотела для самоуспокоения.

Фото: Кирилл Брага/РИА Новости

В женской консультации меня обслужили, как в популярном ресторане быстрого питания. Так стремительно, что мыслей об угрозе здоровью не возникло. Обстановка с COVID-19 накалялась, врачи занимались подготовкой к закрытию поликлиники и со мной долго не возились. «Детка, ноги в руки и пулей к онкологу!» — это я должна была услышать. Но мне сказали: «У вас фиброаденома. Сама рассосется. Вот направление на маммографию – можете съездить провериться через пару месяцев. А пока наблюдайте».

Если бы тон врача был строгим, даже диктаторским, я бы уже была в ремиссии.

К онкологу в медицинский центр я попала как послушная — через два месяца. Там даже маммографию делать не стали, сразу пункцию и после обнаружения атипичных клеток —  биопсию. Результат – трижды негативный рак молочной железы, стадия 2А.

Я не плакала. У меня был шок. У меня не было эмоций. Только  вопросы.  Как такое возможно — я прекрасно себя чувствую? У меня ничего не болит. Единственное, чего бы мне хотелось — это немедленно начать лечение.

В этот же день мне сказали, что я мутант. Нет, у меня не выросли от ужаса рога, мутацию показал анализ крови, который назначают всем молодым заболевшим раком. Его результат роднит меня с Анджелиной Джоли. Мы с ней входим в 0,25% людей из всей популяции, которые обладают мутацией BRCA1, грубо говоря особым геном рака молочной железы.

Я родилась с 80%-ной вероятностью заболеть — такой подарок природы. Что это действительно подарок, мне еще предстоит узнать, и я расскажу об этом в следующих публикациях. Только 5-10% случаев рака молочной железы — наследственные и связаны с мутациями в генах BRCA1 и BRCA2. Если об этом знать с раннего возраста, то болезнь можно застать в зачаточном – нулевом состоянии.

Но скажите мне, кто в 13 лет думает о том, что в 33 может лишиться груди? В седьмом классе вообще всё, что касается женского организма, в мое время было чем-то стыдным. В школе нас нещадно пугали нежелательной беременностью и СПИДом так, что до 20 лет в голове не было ничего, кроме учебы и страха перед взрослой жизнью. Расскажите нам, 13-летним, что наше тело уникально, о нем нужно заботиться и не бояться врачей, и тысячи жизней моего поколения были бы спасены.

Но мы находимся здесь и сейчас со старыми ранами, о которых, возможно, не знаем, поэтому, дорогие девушки и женщины:

— нащупали что-то в груди – бежим к врачу;

— не нащупали – всё равно бежим раз в год на проверку.

Уже в онкоцентре я познакомилась с пациенткой, которая во время кормления ребенка обнаружила у себя огромный лимфоузел подмышкой, а опухоль в груди увидели врачи только с помощью аппарата. Результат — 4-я стадия, метастазы в печени и никаких шансов.

Сейчас я прохожу химиотерапию в онкоцентре имени Блохина. Мне предстоят операция и лучевая терапия. Кажется, за последние три месяца я окончила несколько курсов медицинского университета, которые мне, как  и тем, кто лежит под капельницей на соседних кроватях, пригодились бы гораздо раньше.

И одна из важнейших дисциплин на этом пути – психотерапия. О том, почему до выбора лечащего врача я первым делом нашла психолога, расскажу в следующей публикации.

Больше новостей некоммерческого сектора в телеграм-канале АСИ. Подписывайтесь.

Читать еще

Дорогие читатели, коллеги, друзья АСИ.

Нам очень важна ваша поддержка. Вместе мы сможем сделать новости лучше и интереснее.

Рекомендуем