Семья кубинцев жила в аэропорту Шереметьево четыре месяца — муж, жена и их новорожденная дочка. Они бы оставались там до сих пор, если бы не множество добрых людей, которые откликнулись на призыв им помочь.

Фото: Наталья Волкова

Агентство социальной информации публикует дневниковые записи волонтера Натальи Волковой, ставшей для этой семьи «добрым ангелом».

24 августа 2017 года, четверг, утро. Еду в аэропорт Шереметьево вместе с переводчицей с испанского Анастасией Черновой. Для меня эта поездка — задание редакции портала Милосердие.ru, для Насти — волонтерство. Она сотрудничает с миграционной службой аэропорта и пару дней назад узнала от одного из своих коллег о том, что в зале ожидания терминала F сидит пара граждан Республики Куба с младенцем. И уже давно сидит, несколько месяцев.

В аэропорту

Аной Льорка Редондо и Дженниффер Пердомо Граверан сидят в уголке зала ожидания, отгородившись чемоданами от снующих туда-сюда пассажиров. В коляске спит черноволосая крошечная Каталея. Она родилась 22 дня назад и первые дни своей жизни провела не в детской, украшенной розовыми слонами, а в стеклянно-бетонном зале аэропорта огромных размеров.

Нам с Настей удается разобраться в хитросплетениях мытарств кубинцев. Они приехали в Москву в конце ноября 2016 года по примеру своих соотечественников, которые после падения «железного занавеса» на Кубе стали заниматься скупкой в России дешевых китайских вещей и перепродавать их на родине. Пока были тут, постирали паспорт Аноя.  А так как по-русски не говорят и не умеют пользоваться интернетом (на Острове свободы доступ к сети есть только в некоторых общественных местах и за плату), не смогли найти консульство Кубы сразу. Ждали чего-то долго-долго, проживали последние деньги. Даже в метро ночевали.

Дженнифер в метро

Потом благодаря добрым людям Аной и Дженниффер узнали, что консульство находится на Большой Ордынке. Пришли туда, но там им отказались помочь в приобретении билетов. Посодействовали в оформлении нового паспорта — да и то за плату, делали его очень долго, 45 дней. Хотя существует распространенная мировая практика — выдавать документ, заменяющий паспорт, и отправлять по нему своего гражданина на родину.

Там же им посоветовали идти жить в аэропорт — якобы в Шереметьево тепло, безопасно и не прогонят. Хотя уже было ясно, что Дженниффер в положении: когда она с мужем приехала в Россию, срок у нее был небольшой, она и не подозревала, что скоро станет мамой…

24 августа, четверг, вечер. Настя разглядывает паспорт Дженниффер и видит дату ее рождения — 10 апреля. «У меня тоже день рождения в этот день! Я обязана ей помочь!» — говорит она. Но как?

Мы проводим в аэропорту почти весь день — выясняем в миграционной службе все детали, звоним всем, кто, как нам кажется, может помочь. Я — коллегам, Настя — своей сестре Маше Холопцевой, кризисному психологу. Я уверена, что кубинцам обязательно помогут, надо только привлечь внимание к их беде — и НКО, и просто отзывчивых людей.

Все еще в аэропорту

Глядя на маленькую дочку кубинцев, узнав, что у нее нет никаких прививок, ощущая сквозняк из постоянно открывающихся дверей, я принимаю решение поселить Аноя, Дженниффер и Каталею у себя. Живу одна, это несложно. Будем собирать деньги им на билеты, избавив от необходимости жить впроголодь и на всех ветрах в аэропорту.

Звоню своему другу, рассказываю историю. Он сразу же вспоминает сюжет фильма «Терминал». Я обещаю его посмотреть (так и не сделала этого до сих пор — после встречи с кубинцами свободного времени было очень мало…).

На помощь приходит сестра Насти Маша, она на машине приезжает за кубинцами в аэропорт. Вызываем еще одно такси, потому что все кубинские пожитки в одно авто не умещаются. Да и компания наша велика. Едем домой. Аной плачет. Дженниффер словно заморожена, но пытается улыбнуться.

25 августа, пятница. Еще в аэропорту мы связываемся с Комитетом «Гражданское содействие» — общественной организацией, которая с 1990 года помогает беженцам, мигрантам, людям без гражданства отстаивать свои права в России. Руководитель комитета Светлана Ганнушкина ждет нас сегодня лично — меня, Настю, Аноя.

Приезжаем на Олимпийский проспект, 22. В небольшом помещении на первом этаже длинного жилого дома напротив армянского храма — множество людей. Они все говорят на разных языках, у них разный цвет кожи, но все они пришли в «Гражданское содействие» за помощью.

Ждем Светлану Алексеевну. Волнуемся. Пытаемся объяснить Аною, кто она такая, что еще чуть-чуть — и ей обязательно дадут Нобелевскую премию мира, наверняка, не в этом году — так в следующем. Тысячам мигрантов она и ее коллеги по комитету помогают в России, отстаивая их законные права. Аной качает головой и произносит по-испански, что если бы знал раньше о такой организации, то обязательно обратился бы сам.

Спустя полчаса мы уже говорим со Светланой Алексеевной. Она записывает все, что рассказывает Аной с помощью Анастасии. Задает уточняющие вопросы. Возмущается, что кубинское консульство так долго готовило документ, как будто каждый день за новым паспортом к ним обращаются толпы кубинцев в Москве. И говорит, что комитет обязательно поможет вернуться на родину.

«Гражданское содействие» начинает сбор им на билеты в Гавану. Они страшно дорогие: чтобы перебраться через Европу и Атлантический океан, нужно потратить на двоих не меньше 70 тысяч.

29 августа, вторник. На портале Милосердие.ru выходит статья с призывом помочь Аною, Дженниффер и Каталее вернуться в Гавану.

А я понимаю, что сбор на билеты — это важно. Но нужны средства на проживание кубинцев в России. Сама я их не тяну — они живут у меня уже пять дней, и мои ресурсы на исходе. Что делать?

Обращаюсь за советом к руководителю благотворительного фонда «Предание» Владимиру Берхину — он говорит, что нужен сбор на личную карту. Но ведь такие сборы кажутся многим подозрительными? «Нужны будут отчеты о тратах», — ответил Владимир.

Подруга, которая давно работает в благотворительности, тоже дает совет — как можно чаще писать о кубинцах.

Я размещаю пост с просьбой о помощи и номером своей карты в социальных сетях, особо не веря в то, что откликнется хоть кто-то. Но через час туда перечисляют тысячу рублей. Потом еще. Еще и еще. К вечеру я понимаю, что кубинцы выживут — им помогает огромное количество людей, переводя от 50 рублей до 15 тысяч. Любая сумма ценна, отклики вдохновляют и дарят надежду, что мы прорвемся. За три дня собирается почти 30 тыс. рублей.

Каталея

Мы покупаем на часть этих денег еду, лекарства, памперсы. Я отчитываюсь об этом в соцсетях. Люди продолжают присылать деньги — нечасто, но каждое SMS с пометкой «для кубинцев» вселяет уверенность, что все преодолимо, когда есть столько друзей вокруг — даже тех, кого ты лично и не знаешь.

30 августа, среда. Через редакцию мне звонит женщина по имени Марина. Говорит, что готова оплатить билеты кубинцам милями «Аэрофлота» — в любой момент, хоть сейчас. Аной и Дженниффер сбиты с толку, переспрашивают несколько раз, не шутка ли это.

Мы чуть ли не танцуем от радости. Кажется, что это конец мытарствам. Но, на самом деле, нет.

Наташа и Дженнифер

Сентябрь 2017 года. Когда кубинская история только начинается, мне кажется, что сбор денег — самое сложное. Как бы не так! Самое сложное — получение документов на младенца Каталею, которые позволят выехать ей с родителями на Кубу.

Сначала мы почти неделю тратим на получение свидетельства о рождении Каталеи Аноевны в Химкинском ЗАГСе — малышка родилась в роддоме Химок, куда ее маму доставили 2 августа из Шереметьева. Меняли несколько справок, ездили в роддом и ЗАГС несколько раз. Наконец, 13 сентября заветная зеленая бумажечка у нас в руках. С нами, как и всегда, переводчица Анастасия Чернова.

13 сентября на ступеньках ЗАГСа

Посетили консульство Кубы, где Аною и Дженниффер велели как-то раздобыть собственные свидетельства о рождении: «Пусть их пришлют вам с родины». Ждем. На Кубе — ураган «Ирма». Это ужасное событие заставило работников консульства как-то иначе подойти к оформлению документа для Каталеи — свидетельства о возвращении. Так как девочка родилась в России, но у граждан Кубы, которые к тому же здесь находятся нелегально (у нас в стране кубинцы могут находиться без визы не более 30 дней), у нее не будет никакого гражданства до тех пор, пока она с родителями не сходит в какое-то специальное учреждение в Гаване. И вылететь из Москвы девочке можно только по свидетельству о возвращении.

Мы ждем, как настоящие ждуны. Время от времени звоним в консульство. Снова ждем. Живем. Гуляем с Каталеей. Ждем.

19 сентября. Аной и Настя у посольства

Холодает. Прихожане одной из протестантских общин привозят кубинцам еду и теплые вещи. Читатели истории о них тоже приезжают в гости, тоже с дарами, — риелтор Юлия Борисова со своим испаноязычным другом, земляком кубинцев, проводят с Аноем и Дженниффер целый вечер. Одежду для малышки собирает магазинчик ношеных детских вещей «Крок и Зябра», который помогает детским домам и нуждающимся в регионах.

29 сентября, пятница. Аноя задерживает полиция. Он пошел прогуляться и пропал. А потом позвонил и дал трубку полицейскому по имени Вячеслав, который, оказывается, решил проверить паспорт у смуглого приезжего.

Мы с Дженниффер, страшно переживая, пытаемся объяснить стражу порядка на двух языках, что Аной сам ждет возможности уехать на родину, что ему и его семье помогает огромное количество людей.

Вячеслав остается равнодушным и непреклонным — операция «Мигрант» требует отчетности. «Везите его документы, мы так и быть, вас подождем», — единственное, на что он соглашается.

Схватив документы Аноя, я несусь в сторону участка, но по пути звоню в «Гражданское содействие». Его сотрудники в режиме онлайн советуют, что делать, как себя вести. Описывают возможные варианты развития событий и говорят, что, если понадобится, предоставят кубинцу адвоката. В результате Аной справляется сам — когда полицейские жестами намекают ему, что неплохо было бы дать им немножко денег, он просто-напросто сбегает от них.

Это происшествие заставляет нас соблюдать осторожность — без меня Аной и Дженниффер больше из дома не выходят.

Начало октября 2017 года. Четвертого октября добрая женщина Марина покупает кубинцам билеты до Гаваны. Дата вылета — 17 октября, 07.10. Дженниффер и Аной рассказывают, как любят летать на самолетах. Просят передать Марине огромную благодарность.

Девятого октября нам, наконец, выдают свидетельство о возвращении для Каталеи. Выясняется, что нужна еще и выездная виза на нее же. Анастасия Чернова берет получение визы целиком на себя. И ей это удается с помощью сотрудников миграционной службы. Правда, выдают визу нам только 16 октября, в день перед отлетом.

Деньги, собранные с начала августа, заканчиваются еще в начале октября. Я снова прошу помощи у друзей. За сутки удается собрать почти 40 тысяч. Вместе с тем что было собрано ранее получилось около 80 тысяч. Еще 30 тыс. рублей  выдает ребятам Комитет «Гражданское содействие» — это те деньги, которые были собраны на билеты, но не понадобились. Это все было огромной помощью, когда надо было кормить двух взрослых и одного младенца, довольно быстро передвигаться по городу в разные учреждения на такси, много звонить, оплачивать пошлины на свидетельства и визы, переводы документов с испанского на русский и обратно, покупку необходимых вещей вроде обуви и нижнего белья, которые вряд ли разумно использовать уже кем-то ношенными.

Существовала вероятность того, что кубинцам нужно будет вторично оплачивать штраф в размере 5 тыс. рублей (на каждого) за нарушение визового режима, хотя они уже делали это в июне 2017 года. Мы связывались с пограничниками, выясняя, что нужно еще для того, чтобы Аноя и Дженниффер с их дочерью пропустили на границе — и нам, наконец, дали ответ, что вторичного штрафа не нужно. Это было огромным облегчением. Остаток средств перевели в доллары и отдали Аною и Дженнифер с собой.

Вообще, разных переговоров — с отделом по вопросам миграции, пограничным отрядом аэропорта Шереметьево и так далее, так далее — езды, лишних закорючек, пропущенных букв, недовольных операционистов, сердитых вахтеров в нашей жизни была целая туча. Впрочем, понимающих сотрудников разных ведомств и большого количества помощников, которые входят в положение и стараются помочь кубинцам, — еще больше.

15-16 октября. Аной и Дженниффер очень волнуются. Аной бормочет: «Куба, Куба», показывает мне что-то на экране смартфона — видео из жизни родной улицы.

Дженнифер говорит с мамой

Муж и жена пакуют чемоданы и изучают правила перевозки багажа «Аэрофлота». Тщательно взвешивают каждую сумку, откладывая лишнее. Во всех своих скитаниях они не выпускали из рук ценный груз, приобретенный на рынке «Садовод» или в сети магазинчиков «Смешные цены» — на закупку этого барахла были потрачены все накопления этой семьи за последние несколько лет. Оно же, перепроданное, — залог их относительно благополучной жизни в будущем…

Ближе к полуночи 16 октября добираемся до аэропорта Шереметьево. Как и 24 августа, на двух машинах. За рулем одной из них снова сестра Насти Мария Холопцева, вызвавшаяся помочь отвезти кубинцев снова, вторая, загруженная под завязку вещами, — опять такси.

Ждем регистрации, которая на рейс Москва — Гавана начинается за шесть часов до вылета. «Почему так рано?» — спрашивают меня друзья. Я не могу им ничего ответить до тех пор, пока не вижу огромную очередь к стойке: много-много кубинцев — и все с огромными тюками и чемоданами.

Проводы

«Самолет не резиновый, — объясняет нам сотрудник отдела вопросов миграции Шереметьево Владимир Петрович, который сопровождает нас до зеленого коридора. — Все не поместится, сейчас людям придется пристраивать свой багаж, перебирать сумки, от чего-то отказываться или менять билеты».

Действительно, в какой-то момент на рейс перестают принимать багаж сверх положенного бесплатного. Услышав такую новость, в очереди к регистрации чуть не происходит драка. Но Аной и Дженниффер успевают сдать все свои вещи. Мы оплачиваем багаж и идем, наконец, туда, где нас ждет самое главное — пересечение границы.

Каталея в это время учится показывать язык психологу Маше. И улыбается.

17 октября 2017 года, вторник, три часа ночи. Хотя в зеленом коридоре находиться нельзя, мы с Анастасией Черновой около часа ждем, пока Аноя, Дженниффер и Каталею пропустят «на ту сторону». Пограничники звонят куда-то, выясняют что-то, говорят с сотрудником отдела миграции, снова звонят.

В какой-то момент Настя говорит: «Да, у них явно нестандартная ситуация. Родители летят по постановлению о выдворении, ребенок со странным документом и выездной визой. Есть от чего так долго перезваниваться».

Напряжение растет, но мы, чтобы не поддаться панике, фотографируемся и прощаемся. Аной и Дженниффер выглядят грустными и вымотанными, что вполне понятно, но велят обязательно передать всем, кто им помогал, большое спасибо — muchas gracias!

Потом все трое — муж, жена и возлежащая в колыбели Каталея — идут туда, где их скоро посадят на самолет до международного аэропорта имени Хосе Марти, народного кубинского героя. Через 13 часов они оказываются дома, в Гаване.

Дженниффер оставляет мне рукописное письмо, украшенное немного по-детски изображенными цветами. Она пишет, что никогда не думала, что в холодной России живут настолько добрые люди, которые будут им помогать.

Письмо Дженнифер

Все 100 друзей, которые до этой кубинской истории даже не подозревали о существовании друг друга, но все равно сплотились, чтобы помочь этой чуть смешной, но милой испаноязычной троице вернуться домой.

Фотографии предоставлены Натальей Волковой

Больше новостей некоммерческого сектора в телеграм-канале АСИ. Подписывайтесь.

Дорогие читатели, коллеги, друзья АСИ.

Нам очень важна ваша поддержка. Вместе мы сможем сделать новости лучше и интереснее.

Рекомендуем

Московские кофейни поддержат мигрантов

26 сентября Комитет «Гражданское содействие» организует благотворительную акцию, чтобы помочь беженцам, попавшим в трудную ситуацию из-за пандемии коронавируса. К акции присоединятся три московских заведения: «Кооператив…

Статус – «отказ»

Как гражданин Палестины несколько лет отстаивает в России свое право на семейную жизнь и безопасность.