Когда Фонд НАН в середине 90-х годов поднял вопрос о социальном заказе, мы, прежде всего, стремились к созданию законодательного акта федерального уровня, который решил бы проблему предъявления этой технологии. Для того чтобы развивать любую технологию, так или иначе нужно заниматься разработкой нормативных, образовательных, информационных стандартов. Все это важно, но для нас в первую очередь было важно создать прецеденты – чтобы практика социального заказа на какой-то территории стала нормой жизни.
Задача обеспечения законодательной базы федерального уровня наткнулась на ментальную неготовность федеральных чиновников поделиться своими полномочиями. Ведь все понимают, что социальный заказ – это фактически разгосударствление социальной сферы. Это механизм, при котором чиновник перестает монопольно распоряжаться средствами, которые выделяет на решение социальных проблем государство (а в конечном счете – граждане, налогоплательщики). Понятно, что «монопольная схема» крайне не эффективна: ведомства занимаются самоотчетами, федеральное планирование ориентировано на решение проблем больших групп людей, а не предполагает решения проблем конкретного человека в конкретной жизненной ситуации. Психология федерального чиновника – это «спасение нации». Когда дело доходит до вопроса «а куда обратиться в такой-то ситуации конкретному человеку?», начинаются проблемы. Мне кажется, в силу именно этих ментальных причин федеральное законодательство на тот момент не было принято.
Кроме того, не было прецедентов. Федеральные чиновники говорили: вы предъявите нам положительный опыт, тогда мы пообсуждаем. Приблизительно с 1997 года начался период, когда мы все свои усилия направили на создание этого опыта. В тех или иных формах прецеденты начали появляться. Ярким событием этого периода стало проведение Окружной ярмарки социальных и культурных проектов в Перми в 2000 году. Важную историческую роль для распространения идеи социального заказа сыграл Сергей Кириенко, тогда полпред Президента в Приволжском федеральном округе (ПФО), и его заместитель по социальным вопросом Александр Зарубин, а также ряд специалистов в Пермской области, которые прививали эту идею на территории. Именно ПФО стал площадкой, где технологии социального заказа начали развиваться в системном плане.
По мере того, как идея разворачивалась и к ее реализации подключалось все больше и больше регионов, возник вопрос: а нужен ли нам вообще федеральный закон? На 2004 год более чем в 40 регионах в разных формах действовала технология социального заказа. Где-то, как в Москве, был принят закон о социальном заказе, где-то практика появилась без нормативных актов. Причем в случае со столицей законодательная база вовсе не гарантировала фактического внедрения самого механизма. В Москве принятый закон не дала реализовать жесткая система распределения средств из городского бюджета. Декларации, даже на уровне закона, оказалось не достаточно, чтобы справиться с московской властью, которая жестко контролирует город и горожан. Надо было создать инструмент публичного обсуждения бюджетного процесса, механизм прозрачности принятия решений. Закон оказался сам по себе, а бюджетный процесс сам по себе. И до сих пор в Москве практически нет прецедентов. Есть несколько примеров, но о них нельзя говорить как о норме социальной городской политики. Для сравнения, в Перми 30% бюджета города и края реализуется через социальный заказ. И это уже часть жизни. Чиновник там обречен мыслить категориями партнерства с общественными организациями. Потому что практика сотрудничества с НКО доказала свою эффективность и популярность в общественной среде. Это целесообразно со всех точек зрения – с политической, с экономической (создаются рабочие места, вовлекаются дополнительные ресурсы) и, наконец, с человеческой – человек сам начинает решать свои проблемы. Это уход от порочной пары «иждивенчество – патернализм». В конце концов, это позитивная эволюция всего местного сообщества.
Очевидно, что сегодня механизм позитивного движения запустился и его уже нельзя остановить. Конечно, каждая территория будет развиваться со своей скоростью в зависимости от целого комплекса факторов. Основной из них – это способность местной власти понять, что альтернативы демонополизации социальной сферы нет. Когда мы сегодня обсуждаем закон об автономных организациях, которые должны сформироваться на основе существующих государственных муниципальных учреждений, мы движемся именно в эту сторону. Государственным учреждениям придется конкурировать на свободном рынке. Готовы ли они к этому? Там, где технология социального заказа уже действует, развивается – да. А где-то нет. И если некоторые территории так и не продвинулись в этом направлении, они создали очень неблагоприятную почву для перехода к свободному конкурированию государственных учреждений и структур на рынке социальных услуг.
Ведь конечная цель внедрения всех этих технологий только одна – создать рынок социальных услуг, чтобы человек смог сам решать свои проблемы. И тогда они будут решаться эффективно и качественно. Источником этого процесса являются самоорганизующиеся структуры, в этом смысле НКО – это оптимальная форма для внедрения новых идей и технологий. И весь мир уже эволюционирует в этом направлении, уходя от государственных структур к самоорганизующимся, чего и нам не миновать.
Статья опубликована в Социальном календаре Агентства социальной информации (АСИ), выпуск № 9 на июль 2006 года. Издание осуществлено АСИ, при использовании информации ссылка на источник обязательна. Полный текст Социального календаря № 9 см. на сайте АСИ http://www.asi.org.ru/asi3/main.nsf/0/1620EAC0422191FFC325719D00519D5D
