После смерти близких людей – дедушки, бабушки и родителей инвалид детства с проблемами в умственном развитии, но не лишенный дееспособности, Сергей Пальчиков остался один в старой петербургской квартире на улице Некрасова, 44. Четыре года за ним ухаживала давняя подруга матери искусствовед Ольга Шмелева. У Ольги Алексеевны есть нотариально заверенное в июле 2006 года заявление о том, что она и еще один друг семьи – Валентин Иванов берут на себя пожизненное содержание Сергея.
Именно Ольга Алексеевна обратилась с заявлением в милицию, властные структуры и к журналистам о похищении 20 декабря 38-летнего Сергея и с просьбой о его розыске. Человек, который, согласно заявлению Шмелевой, "похитил инвалида", – Ян Гаценко, как утверждают в отделе опеки и попечительства МО "Смольнинское", уже успел в последних числах декабря оформить попечительство над Пальчиковым.
Стать попечителем – проще простого?
Ольга Алексеевна рассказала, что минувшим летом, когда она, как всегда, отправила Сергея на дачу под присмотром сиделки, выяснилось, что Гаценко (сосед Сергея по лестничной площадке), направил в милицию заявление о…похищении инвалида. "После этого я опасалась возвращать Сергея на улицу Некрасова, с сентября он жил у меня дома на проспекте М. Тореза, тому есть свидетели", – поясняет Шмелева.
20 декабря О. Шмелева, ее подруга и сиделка Сергея вместе с Пальчиковым все же решились съездить на старую квартиру; соседи сказали, что дверь в Сережину квартиру приоткрыта. "Мы решили починить дверной замок, – вспоминает Ольга Шмелева. – У подъезда находился Гаценко, который оттолкнул меня, потащил Сергея на угол к улице Радищева и затолкал в машину". Женщины вызвали милицию, потом пришли в 76-й отдел, где к тому времени находился сам Гаценко с Пальчиковым. В конце концов из дежурной части Ян Гаценко уехал вместе с инвалидом, а женщинам понадобилось проявить настойчивость, чтобы у них приняли заявление о похищении человека. С тех пор Ольга Шмелева обивает пороги учреждений, пытаясь выяснить местонахождение Сергея.
В отделе опеки и попечительства МО "Смольнинское" смотрят на случившееся иначе. Руководитель отдела Ольга Иванова сообщила журналистам, что Ян Гаценко обратился к ним еще осенью с просьбой об установлении попечительства над одиноким инвалидом, приложив необходимый пакет документов, в том числе и копию справки из психдиспансера №6 о том, что Пальчиков нуждается в опеке по состоянию здоровья. "Гаценко сигнализировал и о том, что инвалид является собственником квартиры на улице Некрасова и дачи в поселке Солнечное. Мы выяснили, что уже 11 декабря 2007 года Пальчиков перестал быть собственником квартиры, а лишь зарегистрирован в ней. Квартира теперь принадлежит Шмелевой, – сказала руководитель отдела опеки. – После 20 декабря мы предлагали Шмелевой оформить попечительство над Пальчиковым, но она отказалась. У нас был единственный кандидат – Гаценко, который представил блестящие характеристики. Мы оформили попечительство в форме патронажа".
Ольга Алексеевна Шмелева не стала скрывать факта приобретения у Пальчикова квартиры, но пояснила журналистам, что сделала это "исключительно в целях его безопасности"."В опеке про возможность моего попечительства над Сережей даже не заикнулись", – утверждает она.
Засекреченный попечитель
Журналисты попросили в отделе опеки организовать встречу с Яном Гаценко. Через несколько дней Ян Фердинандович – молодой мужчина спортивного вида пришел в МО "Смольнинское". И сразу пошел в наступление – не только потребовал и внимательно изучил удостоверения журналистов, но и захотел их переснять, требовал фамилии и телефоны их руководителей, цитировал законы "О СМИ" и "Об оказании психиатрической помощи". А затем заявил, что, все четыре журналиста, пришедшие на встречу, получили "некий заказ". Гаценко утверждал, что знал Пальчикова с детства (он младше инвалида на семь лет!) и беспокоился за его судьбу. Сережа, якобы, жаловался ему на плохое обращение с ним со стороны Шмелевой. Гаценко утверждал, что Пальчикова били, морили голодом, чему есть подтверждающие документы. Но никаких документов журналистам не представили. Отказался Ян Гаценко назвать и свое место работы и контактные телефоны, по которым с ним можно связаться. На все просьбы рассказать, где находится Пальчиков, и руководители МО "Смольнинское" Владимир Секушин и Грант Аракелян, и руководитель отдела опеки Иванова, и Ян Гаценко отвечали, что он "в надежном месте и чувствует себя хорошо".
Сестра милосердия Петербургской общественной организации "Покровская община" Наталия Чех, которая помогала ухаживать за Пальчиковым, опровергла утверждения Гаценко о плохом обращении с ним: "Били Сережу? Этого не было. Ольга Алексеевна относилась к нему, как к родному. Ходила с ним в театр, в церкви причащала. Сережа – "божий человек", открытый всем, доброжелательный, доверчивый чрезвычайно".
Бабушка Берта
И представители опеки, и Гаценко утверждают, что родственников у Пальчикова нет. Между тем, в городе Атланта (США) живет пожилая двоюродная бабушка Сережи Берта Абельская. Узнав о случившемся, она забила тревогу. Берта Яковлевна прислала заверенную нотариально доверенность, подтверждающую волю умершей матери Сергея Людмилы Пальчиковой на "ведение всех дел в отношении Сергея с государственными, правоохранительными и органами опеки Шмелевой О.А.". В факсимильной приписке от руки Абельская заявляет: "Я категорически возражаю против самозванства гражданина Гаценко… семья Пальчиковых… очень близкие мне люди, и я никогда не видела в их доме Гаценко".
Пожилая жительница дома на улице Некрасова Галина Борисовна Давыдова тоже помнит Сережу с пеленок. "Оля Шмелева была всегда преданным другом семьи, помогала растить мальчика. Ян стал проявлять интерес к тому, что творится в квартире Пальчикова, лишь в последние два года. А в течение последних месяцев и вовсе начали происходить странные вещи – за эту квартиру стали платить дважды. Ян забирал квитанции и оплачивал. И Оля оплачивала, ходила в домоуправление. Я туда тоже ходила, просила Яну квитанций не давать". После встречи с Галиной Борисовной мы спустились этажом ниже и долго звонили в квартиры Пальчикова и Гаценко. Никто не открыл, окна были темны. Кстати, Яну Гаценко стало быстро известно, что журналисты посещали соседку – благодаря видеокамере.
Мы будем следить за дальнейшим развитием событий. Но пока с уверенностью можно утверждать одно – мы не слышали о столь ожесточенной борьбе за благополучие одиноких инвалидов, если у них нет за душой никакой собственности. Очередей в отделы опеки, чтоб поддержать больных людей по велению сердца, тоже не наблюдается.
Вот несколько комментариев людей, знакомых с проблемой не понаслышке. У них есть взрослые дети – инвалиды детства с проблемами в умственном развитии.
Борис Кривошей, руководитель Правозащитного центра Городской ассоциации общественных объединений родителей детей-инвалидов (ГАООРДИ):
Многие родители не лишают дееспособности даже очень больных детей: боятся, что после их смерти ребенок попадет в психиатрическую больницу и потом в интернат. А ведь эти дети, даже став взрослыми, условно дееспособны; за конфетку и доброе слово они зачастую готовы подписать любые бумаги.
Маргарита Урманчеева, президент ГАООРДИ:
В вопросах опекунства необходим гражданский контроль, участие гражданского общества. Как только речь идет об опеке над человеком душевнобольным или с проблемами в умственном развитии, то, кроме органов опеки, в этом процессе должны участвовать общественные организации, журналисты, правозащитники, чтобы ситуация была прозрачной и обсуждаемой.
