 |
Автор: Андрей Ожаровский, руководитель программ Международной экологической группы "Экозащита!", эксперт
29.12.2005
Моя позиция как эксперта достаточно проста: чтобы повысить ядерную безопасность и не допустить ядерной войны, нужно сворачивать опасную деятельность. Не улучшать то или иное опасное производство, например, атомную станцию, а ее закрывать. Ядерный реактор не может быть абсолютно надежен, и всегда есть какая-то вероятность катастрофических инцидентов. Он не может не производить радиоактивных отходов. Он не может не производить плутоний, который по определению «военный боец». А все попытки его приручить - сделать реакторы на смешанном ураново-плутониевом топливе - приводят только к увеличению количества плутония. То есть не к разоружению, а к появлению большего количества «бойцов».
В связи с этим меня беспокоят некоторые опасные тенденции, которые наблюдаются сегодня в России.
Одна из них - продление срока эксплуатации просроченных энергоблоков. Фактически Россия проводит эксперимент - нигде в мире такого больше нет. Возможные риски понятны и на бытовом уровне - старый прибор имеет больше шансов сломаться. Нельзя пренебрегать этими рисками. Например, есть Кольская АЭС. Там первый реактор был запущен в 1973 году, второй - в 1974. Они рассчитаны на 30 лет каждый, но до сих пор работают. Руководство АЭС получило лицензии на продление срока действия этих реакторов, и можно утверждать, что это абсолютно незаконный шаг, так как не было проведено государственной экологической экспертизы. Эту точку зрения поддерживает прокуратура Мурманской области. Сейчас идет общественная кампания по закрытию реакторов Кольской АЭС, которую ведет мурманская общественная организация "Природа и молодежь" при поддержке группы "Экозащита!" и ряда других НКО.
Другая тенденция - продвигаемые государством решения относительно Плутониевой программы. По договору с США 2000 года наши страны должны вывести из военного обращения по 34 тонны плутония. На мой взгляд, самым лучшим предложением было смешать его с другими ядерными отходами, провести операцию остекловывания и тысяч на сто лет куда-нибудь упрятать. Это позволяет, во-первых, изолировать плутоний от окружающей среды, во-вторых - не допустить его быстрого применения в военных целях.
Однако нашими властями и атомщиками продвигается другая идея - использовать плутоний в качестве топлива на АЭС. Но, как известно, когда плутоний попадает в реактор, количество его увеличивается. То есть задача стоит уменьшить количество плутония, а происходит обратное. Предлагается также использовать плутоний в водно-водяных реакторах, которые для этого нужно "чуть-чуть переделать". Когда переделывают реактор, который рассчитан на один вид топлива, на другой, у меня как физика возникает множество вопросов. Я считаю, что это создает неоправданные риски. Если сравнить аварии на урановом и на ураново-плутониевом реакторах, то во втором случае последствия более ужасны. Именно из-за плутония, у которого срок жизни больше, который химически ядовит и прочее. Не зря ведь этот элемент назван в честь бога царства мертвых. Не дай бог это царство мертвых у нас по стране расползется… Плутониевые реакторы менее управляемые, более опасные. Менее управляемый реактор - это новый Чернобыль. Страшно то, что все это проводится под маркой разоружения. А то, что атомная энергетика - тупиковый путь развития, что нормальные страны от нее отказались (Германия, Италия, Швеция, Норвегия), наше правительство не волнует.
Если в России основным лоббистом атомной энергетики выступает Росатом, то в мире это Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ), всю деятельность которого я бы назвал циничной. Особенно цинично в этом плане выглядит недавнее награждение главы МАГАТЭ Нобелевской премией мира. Фактически с подачи МАГАТЭ мы имеем сегодня развивающиеся ядерные военные программы в ряде стран - Бразилии, Аргентине, Иране. Ведь Иран, которому вполне хватает полезных ископаемых, двумя руками ухватился за ядерный реактор именно для того, чтобы делать бомбу. То же самое можно сказать о Бразилии и Аргентине. Сейчас технологии стали доступны. Нашлись безответственные страны, как Россия, которые согласны поставлять АЭС в тот же Иран, в любую другую страну. Иран, безусловно, пойдет по тому же пути, что и Северная Корея: сначала будет говорить, что это нужно для развития энергетики, а когда реактор наработает определенное число элементов, будет создана атомная бомба.
Все это заставляет смотреть на ядерную энергетику еще под одним углом зрения: мы сами себе строим мир менее безопасный с военной точки зрения. Мы своими руками хотим подарить ядерные технологии Ирану, как в свое время подарили их Северной Корее. Как этого избежать? В первую очередь, закрывать ядерные объекты у себя. Тогда не будет и причины для экспорта ядерных технологий – этих самых недогруженных производств Росатома, которые лоббирует наше правительство, готовое заключать опасные контракты с Ираном и Индонезией, только чтобы дать людям работу.
Этот вопрос не может быть решен без политической воли на уровне руководства страны. Я думаю, что подтолкнуть к такому решению может экономический аргумент. Атомная энергетика нерентабельна. Как только производство атомной энергии лишается государственной поддержки, оно банкротится, пример чего мы наблюдали в Великобритании. Если сейчас экономические аргументы будут услышаны руководством, возможно, будет принято взвешенное решение. Я, правда, не верю, что у нас сворачивание атомной энергетики может пойти по итальянскому сценарию - там все АЭС остановили в один день. Но немецкий вариант - в Германии реакторам позволяют доработать проектный срок и потом закрывают - для нас вполне приемлем. Основную задачу на сегодняшний день я вижу в разрушении мифа о выгодности атомной энергетики.
Статья опубликована в Социальном календаре АСИ, выпуск № 3 на январь 2006 года. Издание осуществлено Агентством социальной, при использовании информации ссылка на источник обязательна. Полный текст Социального календаря № 3 см. на сайте АСИ http://asi.org.ru/ASI3/main.nsf/0/257C144064207071C32570E6004EFD99
 Назад
|
|
