 |
Автор: Татьяна Фролова, доцент факультета журналистики МГУ им. МВ.Ломоносова
11.2.2006
Контекст проблемы
Самое важное в диалоге о новом опыте в практике социальной журналистики - это то, что он есть. Этот профессиональный опыт нужно изучить и вынести на публичное обсуждение. При этом в новом явлении особенно притягивает его общий позитивный характер - есть возможность говорить о реальном, "живом" деле, о конкретных проектах.
Некоторые СМИ по собственной инициативе осуществляют программы помощи тем, кому она остро необходима. Газета "Перове сентября", справедливо посчитав, что дети редко читают газеты, подготовила проект "Дети риска": для таких детей были выпущены специальные плакаты, которые бесплатно рассылались в школы, детские дома и другие учреждения. Российский фонд помощи, созданный издательским домом "Коммерсантъ", разработал технологию адресной поддержки. Газета печатает письма с рассказом о людях, ищущих помощи. Фонд при этом отвечает за достоверность публикуемой информации и открывает счета в банке для того, чтобы читатели смогли перечислить деньги напрямую нуждающимся. В рамках проекта "Книги - детским домам России" газета "Труд" организовала выезды писателей в детские дома, во время которых известные литераторы подарили сиротам свои книги. Проект "Адреса милосердия" радиопрограмма на волнах Радио России, радиостанций "Москва", "Голос России" и Христианского церковно-общественного канала - помогает собирать средства на лечение, содержание детей в интернате, на компьютеры для инвалидов, мобилизует волонтеров на оказание помощи общественным организациям. В рамках проекта "АиФ. Доброе сердце" журналисты организуют поездки совместно с читателями в детские дома, больницы, дома престарелых. Информация о ходе проектов публикуется в соответствующих изданиях.
Общая суть всех проектов в том, что делается конкретное доброе дело и оказывается помощь тем, кто в беде. Но эта деятельность выходит за рамки прямых профессиональных обязанностей журналистов - создавать информационные продукты, снабжать общество оперативной информацией и стремиться к тому, чтобы она была объективной, достоверной, полной.
Основной вопрос, следовательно, в том, чтобы определиться, что же это такое: часть профессиональной работы, возможно, профессиональная необходимость - или же это форма гражданской активности, личное дело журналистов? Если журналисты заняты не своим прямым делом - нужно ли это журналистике и обществу? Газета ведь теперь не "коллективный организатор", а средство коммуникации.
Вступив в эпоху новой журналистики и наивно полагая, что осваиваем мировые стандарты профессии, мы, как это и раньше случалось, поспешили во всем отречься от старого мира: почему-то решили, что "информируем" - и только. Перестали вступать в переписку, "живую жизнь" и реальных людей вытеснили пресс-службы, любая некоммерческая активность стала казаться сентиментальной обузой, а то и вызывать подозрения. А уж "коллективное организаторство" - это вообще, по некоторым информационным меркам, из арсенала тоталитарной журналистики.
Социальные проекты российских СМИ - явление достаточно специфичное и характерное именно для социальной журналистики. Возможно, пришла пора точно определиться, что это такое. Никто не оспаривает существования политической, деловой, спортивной, расследовательской и даже развлекательной журналистики. Да, они есть. Но социальная? Раздаются голоса о том, что вся журналистика социальна.
Действительно, по традиции социальность в журналистике больше и чаще связывали с представлением об ее общественной роли, социальной ответственности, социальной значимости и тд. Но как быть с тем, что сегодня понятие "социальная журналистика" в профессиональной среде обрело более узкое и конкретное значение? За ним стоит обозначение определенной журналистской специализации, связанной с отражением в СМИ многочисленных и разнообразных проблем важнейшего сегмента общественной жизни - структур повседневности? Ответ прост: эту специализацию нужно признать, сделать легитимным ее имя и понять, в чем состоит своеобразие ее "творческого инструментария".
Сегодня в российском обществе на месте прежней однородной социальной структуры сложились новые группы. Вслед за этим фактически сформировалась новая типологическая структура СМИ. В профессиональном сообществе журналистов также образовались группы, заметно отличающиеся по целям и методам деятельности, областям приложения творческих усилий, обеспеченности ресурсами, степени осознания общенациональных интересов - обособленные профессиональные цеха, роль и влияние которых в журналистском сообществе неравнозначны. Именно в этих условиях "социальная тема" осознала себя, подобно другим специализациям, особым направлением и самостоятельной областью журналистики. И сегодня просто необходимо признать: социальная журналистика есть, она развивается, набирает силу и нуждается в укреплении и повышении своего статуса. Разговор о социальных инициативах прессы - это, по существу, рабочий момент на пути обретения социальной журналистикой собственного творческого лица, своего рода инвентаризация методов.
Общее состояние социальной журналистики в прошедшее десятилетие не давало поводов для особого оптимизма - как, впрочем, и состояние самого общества. Социальная составляющая явно проигрывала другим аспектам реформ и, более того, существенно их тормозила. Большинство россиян не ощущали себя активными участниками происходящих перемен, они оказались в изоляции от процесса реформ и фактически не предпринимали никаких действий для построения своего будущего - они просто выживали. И вовсе не их вина в том, что им досталась роль жертв.
В то время, когда общество остро нуждалось в поддержке, в масштабном, открытом и честном разговоре, журналистике не удалось организовать такой диалог. Социальная проблематика занимала скромное место в общем потоке информации. На первом плане оказались политическая интрига и раздел собственности. Журналистика, еще недавно бывшая властительницей дум, так много сделавшая для разрушения тоталитарного общества, оказалась не готова к тому, чтобы выявлять и обсуждать "будничные драмы", которые неизбежно ведут к социальным изменениям. Она осталась в стороне, и вину эту ей следует признать.
Портрет общества в прошедшие годы, представленный в прессе, был или неясным, или сильно искаженным. Гражданская активность, пусть слабая и непоследовательная, все же начала развиваться, но для журналистов она и сегодня во многом остается областью непознанного. В плане обсуждения социальных проблем все еще силен (особенно в региональной печати) информационный монолог власти, продлевающий иллюзии ожидания; серьезный и глубокий анализ зачастую подменяется манипулятивными механизмами: богатство всех человеческих отношений постоянно упрощается и снижается до уровня скандалов, нелепиц, попадающие в прессу уродства быта заслоняют настоящие драмы. Социальная сфера проблемна, в ней всегда что-нибудь случается - грянувшего "грома" достаточно для сенсационных сообщений, но не для того, чтобы обсудить проблему по существу; журналистская некомпетентность, а то и просто лень изо дня в день тиражируют "бродячие сюжеты" про несчастных. Негативистское мышление часто лишает журналистов здравого смысла - многим все еще кажется, что неконструктивная критика чем-то лучше угодливого поддакивания власти; слишком часто попытка рассказать о положительном опыте превращается в "тоску зеленую" - под пером журналиста добродетель нередко тосклива, а порок, как всегда, овеян романтикой. А персонажи, а персонажи... ну разве можно точно определить, глядя на экран или читая прессу, где отцы отечества, а где криминальные авторитеты?
Обращаясь к социальным проблемам, журналистика долго оставалась неэффективной. О том, что это опасно, было сказано немало слов. Опасна ситуация, когда социальные сюжеты в прессе обращены к актуальным проблемам, но не приближают общество к их решению. Они не дают надежды, а лишь усиливают деморализованность, апатию, разобщенность и поддерживают ощущение, что мы принципиально не способны отойти от "края пропасти". Такое гражданское самочувствие не способствует консолидированности общества, которая одна только и способна сделать россиян современным, сильным и достойным уважения сообществом. И в том, что для большинства аудитории средств массовой информации либеральная идея так и осталась не свободой выбора, не богатством личных возможностей, а стихией, принесшей неисчислимые бедствия и крушения судеб, пресса сыграла не последнюю роль.
Всю минувшую весну московская элита была занята обсуждением "Кризиса российского либерализма" - в прямом и переносном, в конкретном и общем смысле. Стало быть, опасения оправдались. Если что-либо и может удивить в этой дискуссии, так это ее "свежесть"! "Каждый сознательный человек видел страшные последствия полного разрыва между Россией национальной и Россией европеизированной. Всякая живая связь между обоими лагерями была оборвана, ее надлежало восстановить, но каким образом?.. Они проклинали ублюдочную цивилизацию и безразличный ко всему народ", - это Герцен. "Почему-то дороже для них отвлеченные воззрения, чем живые факты, важнее общие принципы, чем простая жизненная правда... Они пишут благородные статьи затем, чтобы любоваться логическим построением своей речи, говорят смелые вещи, чтобы прислушаться к благозвучию своих фраз", - а это Добролюбов. "Российский либерализм потерпел поражение потому, что пытался игнорировать, во-первых, некоторые важные национально-исторические особенности развития России, во-вторых, жизненно важные интересы подавляющего большинства российского народа", - "сами-знаете-кто" (* Ходорковский М. Кризис российскоголиберализма/ Газета "Ведомости", 29-03-2004 (прим.ред.)). Слово-то, оказывается, уже давно сказано. Горько от того, что глубокое разочарование, которое испытывает сегодня российская демократия и либеральная пресса, отчасти спровоцировано ею самою.
Обсуждая практику сегодняшней журналистики в ее социальном измерении, трудно не поддаться эмоциональным оценкам, но все же попробуем реально оценить ее задачи и возможные перспективы. Внушает оптимизм тот факт, что еще до того, как у "российского либерализма" открылись глаза, в профессиональном журналистском сообществе - во всяком случае, в том его секторе, который называет себя "социальной журналистикой", - наметилось некоторое оздоровление. Это подтвердило исследование содержания ведущих столичных газет, проведенное осенью 2003 года на факультете журналистики МГУ. Согласно полученным данным, на темы общества стали гораздо больше писать, открылось много новых предметов, сюжетов, героев; негативизм все больше уступает место анализу с вопросом "как"; социальные новости часто не закрывают, а открывают выпуски новостей; получил большое распространение ситуативный анализ с выходом на алгоритм решения проблем и многое другое - пресса действительно стремиться стать "цехом сборки", приглашая для участия в дискуссиях и "человека с улицы", и "человека с именем", и "человека, принимающего решения". Журналистика медленно, но все же становится местом публичного обсуждения современных социальных технологий, проще говоря -возможностей сделать нашу жизнь лучше.
Сегодня социальная сфера и социальная политика стремительно перемещаются в центр общественного интереса. Объявлены новые задачи и приоритеты. Власть ждет от прессы информационного обеспечения социальных программ, а люди – защиты своих интересов, разъяснения реформ и прямого в них участия. Вот почему так важен разговор о том, какими средствами следует решать эти проблемы, в каком состоянии наш профессиональный инструментарий. Возможно, самой идее социальных инициатив СМИ - в различных формах - найдется место в решении новых задач.
При обсуждении социальных инициатив российских СМИ можно выделить различные аспекты. Прежде всего - профессиональный, творческий. Известно, что писать на социальные темы нелегко. Упомянутые сенсационность, упрощения, манипулятивность получили распространение не от хорошей жизни, не от профессионального цинизма (ну, скажем, не только от них), а потому, что так легче. Как писать, чтобы получалось и нескучно, и нескандально, когда речь идет о повседневности? Реализуя собственные проекты, журналист, по существу, оказывается в совершенно особой творческой ситуации: эффект личного присутствия дает живую и неповторимую информацию об объекте, позволяет глубже погрузиться в суть проблемы и выявить неочевидные факты и связи. Живые люди и их неповторимые судьбы - это не пресс-релиз, не формальное интервью с чиновником, не служебный отчет. Фактически журналист моделирует ситуацию и может активно управлять информацией, что, конечно, предоставляет ему большие профессиональные возможности. То, что на первый взгляд кажется выходом за рамки профессии, на самом деле оборачивается еще одним средством быть профессиональнее, то есть информировать полнее, точнее, объективнее. Значит, нет никаких препятствий к тому, чтобы считать социальные инициативы составной частью профессии и пополнять ими свой творческий арсенал.
Гражданский аспект социальных инициатив прессы - это та самая ситуация, когда "кто, если не мы". В решении социальных проблем задействованы разные силы: чиновники, коммерческие структуры, общественные организации, специалисты. Каждый в отдельности готов сделать какие-то шаги, но нередко дело не движется просто потому, что некому взять на себя роль инициатора и связующего звена. Возможно, это действительно не прямая обязанность журналистов. Но если бы не журналисты, некоторые реальные ситуации так и не сдвинулись бы с мертвой точки. Некому было бы рассказать о положительном опыте - и тогда о нем не узнали бы, не смогли повторить или придумать что-то свое. Кроме того, личное участие - это нелегко, но очень приятно. Пусть от действий журналиста что-то изменилось не в мировом, а допустим, в районном масштабе. Моральное зачастую неотделимо от профессионального.
Не следует упускать из виду и культурно-исторический контекст. Стремление помочь ближнему - это, как говорится, по-нашему, это в наших национальных традициях. И сколько бы мы ни рассуждали о необходимости разрушения патерналистских стереотипов, об этике рационализма, о "коллективистских" заблуждениях прошлого и т.д. и т.п - когда конкретному человеку плохо, все это не более чем современная, но безнравственная риторика. Никогда российскому интеллигенту не было зазорно "сопечалиться". Никогда классическая российская журналистика не теряла совести, не отворачивала лица. Не пировала во время чумы. Культурная традиция - это не только прошлое, которое изучают из вежливости. Это сложившаяся национальная ментальность, которая может быть опорой по дороге в будущее. Новая российская журналистика осваивает мировые стандарты профессии, и это хорошо. Однако утрата идентичности сделает бессмысленными любые стандарты - у нас просто не будет аудитории.
Научно-исследовательский подход позволяет взглянуть на профессию журналиста в историко-теоретическом плане. В истории журналистики каких только методов не было! Сам Рейтер, оплакивая участь любимых почтовых голубей, в отчаянии уверял, что оптический телеграф погубил его детище - агентство новостей, карьеру и жизнь. Потом он перебрался в Лондон и открыл новое агентство. Время меняет представление о профессиях, бесконечно совершенствуя их методы. Сегодня многим очевидно, что журналист - это человек, который умеет профессионально работать с информацией в любой форме, любым способом, а не только грамотно составлять тексты. Кстати, исследователи журналистики полагают, что в современную эпоху любой грамотный человек должен уметь написать текст, точнее -иметь гражданскую позицию и владеть словом так, чтобы выразить ее публично. А профессиональные обязанности журналиста гораздо шире - таков научный подход.
Возможно, нынешние социальные инициативы прессы останутся в прошлом, когда жизнь наладится. Не исключено, что они примут какой-то иной вид. Например, организаторская активность журналистов будет направлена не столько на защиту и помощь, сколько на продвижение новых идей, на распространение каких-либо социальных технологий, на постановку экспериментов. Но сегодняшний вызов общества потребовал от журналистов именно такой помощи - и те, о ком идет речь в этом издании, его приняли, поступив и морально, и профессионально, и в духе культурно-исторической традиции.
Статья опубликована в брошюре "Социальные инициативы российских СМИ" (июль 2004 года). Издание осуществлено Агентством социальной информации при поддержке National Endowment for Democracy. Содержание не может расцениваться как мнение National Endowment for Democracy. При использовании информации ссылка на источник обязательна.
 Назад
|
|
