 |
Автор:
15.3.2007
СМИ, освещающих деятельность организаций третьего сектора и выходящих на федеральном уровне, не так уж много. Еще меньше насчитывается СМИ, которые одновременно являются общественными организациями. О своем месте среди других масс-медиа, специфике своей работы главный редактор АНО «Студио-Диалог» Анна Белокрыльцева рассказывает выпускающему редактору АСИ Любови Грибановой.
А.Б.: Беда в том, что большинство информационных источников обслуживает в основном сам третий сектор (я бы развела понятия «третий сектор» и «гражданское общество»: далеко не все социально активные граждане работают в общественных организациях), в общество эта информация транслируется недостаточно. Более того, существует специфика ее подачи. Ряд терминов – «НКО», «фандрайзинг», «эндаумент», «прозрачность» – для нас привычны, а для массовой аудитории ничего не значат. Внутри сектора идет профессиональный обмен информацией, но выдавать ее за информацию, которую способно потребить население в целом, не стоит.
Л.Г.: Что, по Вашему мнению, может увидеть/прочитать средний россиянин о третьем секторе?
А.Б.: Обычно новостной, реже – специальный репортаж/статью, где поднимается социальная проблема. Но лишь в одном из нескольких десятков репортажей социальной направленности появляется общественная организация, которая предлагает путь решения проблемы. Из телевизионных репортажей могу вспомнить только сюжеты о «мурзиках», помогающих сиротским учреждениям, и инициативной группе «Доноры – детям», которые большое внимание уделяют работе со СМИ. В прессе чаще встречаются экспертные мнения представителей профильных общественных организаций по той или иной проблеме. И все равно мои знакомые, не связанные с третьим сектором, постоянно спрашивают: «Чем занимаются общественные организации? Зачем им деньги, если они общественные, то есть действуют на общественных началах?» и т.д. Казалось бы, мы и наши коллеги не раз отвечали на подобные вопросы, но, получается, делали это «для себя». Хотя, наверно, нужно проводить специальное исследование, чтобы опираться не только на свои ощущения.
Л.Г.: Известно ли Вам о программах, подобных «Адресам милосердия»?
А.Б.: По крайней мере, на федеральных каналах регулярно выходящих программ, аналогичных нашей, нет. На «Радио России» есть программа «Детский вопрос», сотрудники которой занимаются проблемами усыновления детей-сирот, у нее своя аудитория. Эту радиопрограмму, как и телепрограмму «Солнечный круг», можно назвать социальной, но сказать, что она всесторонне информирует слушателей о событиях третьего сектора, нельзя. Знаю, что некоторые региональные общественные организации пытаются сами что-то делать на местных каналах. Так, организация инвалидов-колясочников «Десница» (Самара) одно время выпускала телевизионную программу. Руководитель организации инвалидов «Мы – вместе» (Санкт-Петербург) Юрий Кузнецов регулярно сотрудничает с местным радио. Но общей картины по регионам у меня нет.
Подавая заявки на гранты, мы указываем, что на протяжении пяти лет являемся единственной регулярно выходящей на федеральных каналах радиопрограммой на социальную тему, освещающей деятельность организаций третьего сектора. Это грустно: нам хочется быть одними из многих, а не единственными на этом поле.
Л.Г.: Как вы определяете свое место в ряду других СМИ? В чем заключается ваша специфика?
А.Б.: Все наши программы включают информацию о бесплатных социальных услугах организаций третьего сектора. Основная программа «Адреса милосердия» выходит практически ежедневно в двух-трех-пяти-минутном формате на «Радио России», «Маяке», «Голосе России», «Говорит Москва» и Христианский церковно-общественный канал (ХЦОК).
Каждый понедельник на «Маяке» проходят прямые 20-минутные эфиры. «Адреса милосердия в прямом эфире» дают нам возможность обратной связи со слушателями, а также позволяют оперативно реагировать на события, происходящие в социальной сфере.
Программа «Вашей помощи ждут» из цикла «Адреса милосердия», которая выходит в последний понедельник каждого месяца на «Радио России», рассказывает об общественной организации (реже – государственном социальном учреждении), нуждающейся в помощи. Эти передачи, как сигнал «SOS», взывают о помощи, побуждают людей к деятельному милосердию. Мы говорим: «Воспитанникам домов ребенка нужны памперсы, группа добровольцев кормит беспризорников на Курском вокзале – вы можете им помочь».
Например, к Новому году мы сделали передачу о Благотворительном фонде «Созидание», сотрудники которого собирают вещи, обувь, игрушки для детей и отправляют посылки в регионы. Под его опекой находятся 425 семей из глубинки. Мы привыкли считать, что оказание гуманитарной помощи – это тривиально. Но здесь случай особый: фонд помогает выжить достойным людям, оказавшимся в тяжелейшей ситуации. Нам, москвичам, трудно представить, что где-то в Красноярском крае или заброшенной деревне в Центральной России женщина с четырьмя детьми не может даже конфет им купить к празднику. «Созидание» выступает проводником между нуждающимися и теми, кто может этим людям помочь. У фонда есть круг благотворителей, но когда об этом говорится в эфире, возможности организации повышаются многократно.
Программа «Богач, бедняк, благотворитель» («Радио России») посвящена благотворительности и благотворителям. Конечно, мы говорим и о корпоративных программах, однако в основном рассказываем о том, как обычные люди при поддержке общественных организаций и благотворительных фондов помогают нуждающимся. Основной посыл передач – благотворителем может стать каждый, для этого не обязательно быть олигархом.
Наши передачи должны быть понятны людям с разным уровнем образования. Это сложная, но интересная задача для журналиста – как, избегая специфической лексики, сделать так, чтобы слушателей «зацепило». И решать ее приходится каждый день. Передачи короткие, поэтому встает проблема поиска первой фразы, нетривиального хода, который поможет раскрыть тему, не упрощая, а, наоборот, обостряя ее. Например, проблема поддерживаемого проживания инвалидов с ментальными нарушениями предполагает использование терминов «адаптация», «реабилитация» и т.д. Но начинается передача со слов матери ребенка-инвалида, которая говорит: «Нам сразу предложили отдать ребенка в интернат. Но если бы я так поступила, то не смогла бы жить спокойно. Мы любим своего ребенка, занимаемся с ним, но все время думаем о том, что будет, когда нас не станет. Поэтому мы – за программу поддерживаемого проживания, так как это вопрос будущего наших детей». Такая фраза берет за живое. Это не статья, которая постепенно вводит читателя в курс дела, не сюжет по ТВ, где главное – картинка. Радио – такой формат, где на первое место выходит слово: не будешь же слушателям объяснять, что перед тобой в студии сидит человек без руки или ноги. Необходимо «нарисовать» картинку. Казалось бы, при чем здесь технологии? Но мы уделяем этому особое внимание: наша аудитория – массовая.
Л.Г.: Что дает Вам основание так говорить?
А.Б.: Обратная связь – как личное общение со слушателями, так и письма, телефонные звонки. Правда, часть обращений – это просьбы о помощи, аналогичной недавно озвученной в передачах, но это неизбежно. Есть и предложения от желающих оказать помощь. Например, недавно мы рассказали о маленькой девочке с билиарным циррозом печени, которой была сделана пересадка печени. Донором стала ее мать. В течение года семья из Санкт-Петербурга должна жить в столице: девочка обязана наблюдаться у оперирующего врача. А средств на то, чтобы снимать квартиру, нет. После передачи, буквально в тот же день, на радио приехал пожилой человек, долго не мог объяснить, о какой программе идет речь, потом вышел на нашу редакцию и сказал: «Пусть эти люди поживут у меня».
Другой случай. «Богач, бедняк, благотворитель» – единственная программа, в которой мы не даем контактного телефона, чтобы избежать обвинения в рекламе наших «героев». Она носит информационно-просветительский характер. Прошла в эфире передача, посвященная волонтерству, и начался шквал звонков: «кому нужна помощь, мы готовы стать волонтерами». А в передаче просто были рассуждения экспертов о том, как добровольцы могут помочь сиротам, инвалидам и т.д. Наша программа, действительно, народная…
Л.Г.: Можно сказать, «людям о людях»?
А.Б.: Да. Мы не боимся сложных тем. Но не забываем, что делаем материалы не для обладателей ученой степени, а для тети Маши из глубинки, которой должно быть все понятно… Такая информация нужна в том числе общественным организациям в регионах. Они бьются над решением социальных проблем, а широкого резонанса от их деятельности нет, как и признания ее значимости. Еще одна наша функция – распространение опыта региональных организаций, рассказ об их деятельности. Для таких НКО очень важно выйти на федеральный уровень: это повышает их рейтинг, в том числе у власти.
Л.Г.: Кто является вашими слушателями – домохозяйки, пенсионеры?
А.Б.: Общеизвестно, что жители столичных городов (Москва, Санкт-Петербург) чаще слушают FM-каналы, во многих домах стационарные радиоточки отключены. Поэтому здесь нашими слушателями являются в основном пенсионеры, имеющие трехпрограммный приемник («Радио России», «Говорит Москва» и «Маяк»). В регионах наша аудитория намного шире, причем, чем меньше телепрограмм и чем хуже телевещание в районе или городе, тем чаще люди слушают радио. Так что в целом – это преимущественно жители нестоличных городов, невысокого достатка, чаще женщины.
Л.Г.: Каковы принципы отбора тем и подачи материала? Существуют ли какие-то табу?
А.Б.: Базовые нравственные ценности – этот мотив, как ни странно, очень актуален для общества потребления. В программах «Богач, бедняк, благотворитель» мы постоянно поднимаем темы воспитания милосердия, эффективности благотворительности, видов благотворительной помощи.
Если говорить об «Адресах милосердия», то есть основной перечень тем (помощь пожилым, ветеранам, инвалидам, сиротам, правозащита и т.д.), которые постоянно звучат в передачах. Большая проблема – нехватка экспертов от НКО. Поэтому мы вынуждены привлекать по некоторым темам одних и тех же людей, со временем их число не увеличивается. Есть ли у нас табу? Мы не занимаемся проблемами политики, экстремизма, а деятельность религиозных организаций освещаем только в контексте благотворительности.
Л.Г.: Срабатывает внутренняя цензура?
А.Б.: Скорее, это наша установка. Третий сектор включает широкий спектр организаций, часть из них занимается вопросами досуга, культурными инициативами, есть так называемые «организации самопомощи» и т.п. Но мы для себя решили: пока существуют острые социальные проблемы, будем концентрироваться на них. У нас так мало эфира, что вопрос о том, рассказать ли о хоре ветеранов или о том, что дети умирают из-за отсутствия своевременной медицинской помощи, обычно не встает.
Еще один момент: когда мы рассказываем об общественных организациях, то стараемся не забывать, что выступаем гарантами их честности и прозрачности. Поэтому прежде чем сделать передачу о новой организации, пытаемся навести справки о ней, и, конечно, доверяем своей интуиции. Нам необходимо понять, почему люди прорываются в эфир?
Л.Г.: Какой у вас рейтинг?
А.Б.: В целом рейтинг радиопрограмм небольшого формата не измеряется, однако по реакции слушателей видно, что передачи востребованы, наша информация для них важна и нужна. Но каким бы замечательным журналистом ты ни был, без возможности выхода в эфир ничего сделать не сможешь. Наши возможности ограничены только границами эфира. За пять лет количество эфирного времени увеличилось в четыре раза. У нас есть передача форматом две минуты, фактически это ролик, но и его мы освоили. Вообще мы готовы подстраиваться под любой формат, была бы возможность выхода на аудиторию. Ведь если говорить о структуре радиоэфира в целом, процент «социалки» очень мал, к тому же наблюдается тенденция к его сокращению. Это очень обидно.
Материал опубликован в бюллетене "Информационные потоки третьего сектора" (декабрь 2006 года). Издание осуществлено Агентством социальной информации. При использовании информации ссылка на источник обязательна.
 Назад
|
|
