 |
Автор: Лидия Михальченко, корреспондент АСИ
29.5.2007
Почему сегодня бизнес-сообщество помогает детям-сиротам, оказавшимся на обочине жизни: в память о собственном трудном детстве, следуя моде или из-за желания сделать доброе дело? Об этом корреспонденту АСИ Лидии Михальченко рассказал руководитель отдела клинической психологии Научного центра психического здоровья РАМН, к. п. н. Сергей Ениколопов.
Корр.: В большинстве случаев компании оказывают детским домам материальную помощь, хотя специалисты в области защиты детства считают, что лучше вкладывать средства в будущее сирот.
С. Е.: Это так, но от помощи в виде ремонта нельзя отказываться: наше государство не всегда его делает вовремя. По сути, бизнес помогать сиротам не обязан. И к нему никаких претензий быть не может. Материальная сторона жизни воспитанников должна быть обеспечена: когда ребенок голодный, он не станет слушать урок по географии или химии, а будет думать о том, где достать пирожок. Нет смысла учить детей этикету, когда голод заставляет быстро съесть свою порцию и отнять вторую у соседа. В детдомах тоже бывает дедовщина. Но когда воспитанники сытые, чистые и живут в хороших условиях, им уже не надо покупать продукты и игрушки – от этого дети умнее не становятся. Но если с ними заниматься, играть, читать сказки, то будет развиваться их воображение. Разработка корректирующих программ, систематическое обновление образовательных планов для таких детей, повышение зарплаты обслуживающему персоналу – очень эффективные, но менее заметные способы помощи. Бывает, трехлетний ребенок сильно отстает в развитии не потому, что он дурак, а просто время, когда другим детям родители помогали развиваться, для него упущено. В воспитании сирот необходим индивидуальный подход с опорой на психологическую науку. Надо увлечь детей учебой, занять чем-то свободное время, чтобы их не тянуло на улицу. Кроме того, воспитателями в детских домах должны работать не старушки, которым переучиваться поздно, а профессиональные педагоги и психологи, которые будут знать, что зарплата позволит им поднять собственных детей.
Персонал детдомов должен относиться к среднему классу, тогда он будет транслировать ценности среднего класса.
Исследования ученых Мичиганского университета показывают, что помогать нуждающимся прибыльно, и делать это нужно как можно раньше. Во-первых, в целях снижения налогов для фирм-благотворителей. Во-вторых, из-за экономической выгоды для государства: меньше средств придется тратить на борьбу с преступностью. Кроме того, оно получает новые рабочие руки, повышается производительность труда.
Корр.: До какой степени благотворители могут вмешиваться в процесс воспитания и образования сирот, и какова при этом роль государства?
С. Е.: Государство не имеет права отказываться от функции контроля за желающими помочь детям. Бизнес может помогать, но при этом образования не давать: «мол, будешь ходить за моей коровой». Поэтому оно должно следить, чтобы расходование средств было эффективным. Но если государство говорит: «у вас что-то лишнее в кармане, отдайте это мне», – это хамство. Должны быть созданы условия для того, чтобы бизнес хотел помогать детям развивающими программами. Если купили компьютер – чтобы он не стал пишущей машинкой и не использовался для просмотра порносайтов, а был инструментом развития. Нужны специальные программы для детей с учетом того, что они недополучили в плане эмоционального и интеллектуального развития. Сирот нужно воспитывать иначе, чем домашних детей, надо заниматься их социализацией. Не стоит надеяться на то, что все будут им помогать. Если сиротам начинают помогать по указанию президента – это тоже не лучший вариант...
У нас велики масштабы социального сиротства и отказного материнства. В 1993 году мы готовили исследование по отказному материнству. Тогда случаи отказа от детей фиксировались раз в неделю. А потом их число возросло в семь-девять раз. Я не всегда осуждаю этих женщин, так как 12-14% из них забеременели в результате насилия. Только ханжа может говорить, что мать должна любить такого ребенка. В этой ситуации я вижу один выход: чтобы женщина не пыталась избавиться от него, рожала и отдавала на попечение государству.
Корр.: Сейчас некоторые компании поддерживают проекты по устройству детей в семьи…
С. Е.: Это более эффективно, и благотворитель может видеть, какая это семья, все ли необходимое есть у ребенка. Однако нужно обращать внимание на эмоциональный климат в семье. Ребенок порой не может оценить ситуацию верно и обожает приемных родителей, которые его балуют, но при этом не готовят к жизни в обществе. Проверка психического здоровья приемных родителей должна быть нормой при усыновлении. Конечно, надо отказываться от детских домов в пользу приемных семей, избегать мест, где дети живут скученно: неизбежно появляются взаимоотношения, характерные для казармы, начинается выстраивание иерархии, давление сильного на слабого. Тем более что эти дети не из благополучных семей. Однако остается проблема контроля за качеством воспитания. Кстати, бизнесмены, которые помогли детям, желают знать, кому они дали деньги и на что. Они хотят помогать не абстрактному детскому дому, а знать, что их средства пошли на какое-то конкретное дело, и увидеть его результаты. Отдельный вопрос – как заинтересовать компании, как сделать отчетность более прозрачной, чтобы благотворителю было понятно, что сделано на его деньги.
Корр.: Согласно этическим нормам, не следует афишировать факт оказания помощи, с другой стороны, длительные социальные программы не позволяют замалчивать имя их инициатора.
С. Е.: Об этом надо говорить и чаще. Скажем, если компьютерная фирма разрабатывает программы, предназначенные для детей с проблемами развития, нужно это подчеркивать. Может, это будет пиаром, но… Кто захочет конкурировать, пусть сделает то же самое. Такая помощь должна привлекать всеобщее внимание. От этого выигрывают все: сироты получают заботу, система работы с детьми тоже не в убытке, потому что контролировать всегда легче, чем самому что-то делать; компания зарабатывает себе дивиденды в виде хорошей репутации, кроме того, готовит себе новых работников. Они вырастут с мыслью: «мне эта фирма помогла, и я хочу с ней иметь дело». То есть это долгосрочный вклад в будущие кадры.
Корр.: Не приведет ли материальная поддержка к тому, что сироты привыкнут к иждивенчеству?
С. Е.: Есть такая опасность, поэтому помощь должна быть дозированной. Допустим, детей из Беслана избаловали: они хвастаются друг перед другом, кто на каком курорте отдыхал. Это недопустимо. Ребенок должен чувствовать заботу, но не излишества.
Корр.: Можно ли порекомендовать нашим бизнесменам перенимать западный опыт заботы о детях?
С. Е.: Билл Гейтс своим детям оставляет 1% своего состояния, а остальное жертвует на развитие науки и благотворительности. При этом он заявляет, что не имеет права лишать своих детей возможности самим всего достичь. Гейтс дал им прекрасное воспитание, образование, то есть подготовил к самостоятельной жизни. Так поступают многие состоятельные люди на Западе. Например, крупный американский бизнесмен, обеспечив кровных детей всем необходимым, строительную компанию пообещал оставить приемной дочери – китаянке, которая решила продолжить дело отца. У нас такой традиции нет. Разница в менталитете огромная: нами руководят другие идеологемы. Скажем, у богатого россиянина страх перед смертью выражается в том, что он жертвует на строительство храма, а европеец или американец вкладывает средства в исследование опасных болезней и оказание помощи больным и сиротам. Он хочет жить в безопасном процветающем мире и понимает, что социальное неравенство тормозит экономическое развитие. Поэтому за рубежом множество трудных подростков, ставших бизнесменами, помогают в свою очередь новым «гаврошам».
Статья опубликована в информационном бюллетене "Помощь бизнеса детям-сиротам" (май 2007 года). Издание осуществлено Агентством социальной информации в рамках проекта "Наши дети". При использовании информации ссылка на источник обязательна. Проект осуществлялся АСИ в рамках VII конкурса Программы "Новый день", организованной ОАО АКБ "Росбанк", Детским фондом ООН (UNICEF) и The World Race Trust. Управляющий программой – CAF Россия.
 Назад
|
|
